Тот, кто бывал в Рельсовске, запомнил этот город, поражающий не столько своеобычной архитектурой, а самой, так сказать, русской природой.
Чудесные, глубокие овраги там и сям перерезают городские магистрали, по склонам кипят густые сады, теснятся строения, принадлежащие частному сектору.
По утрам в этом секторе в былые времена кричали петухи, а по вечерам звучали протяжные песни отдыхающих рельсовцев.
И глядя на эту сосредоточенную, деятельную жизнь, кто мог сказать, что еще два десятка лет назад овраги — сие главнейшее украшение города! — угрожали самому его существованию?!
А между тем, так и было...
И съеденный оврагами микрорайон Недотёпино - вернейшее свидетельство тому.
Чтобы удостовериться, достаточно было сесть на велосипед, и через полчаса открывался вашим глазам покрытый руинами ландшафт, затянутые сероватой темнотой кратеры...
Но нет.
Это не Луна, это Недотёпино, это то, во что мог превратиться задолго до назначенного срока и весь Рельсовск, если бы в свое время председателя горисполкома Федорчукова, замученного стремительно растущей очередью на жилье, не осенила счастливая мысльы и он не начал раздавать очередникам вместо квартир склоны городских оврагов.
Сей славный муж, отважно устремившийся в космическую даль, чтобы бесследно исчезнуть в окрестностях Юпитера, по праву считается спасителем Рель- совска и сотворцом идеи переселения.
В Рельсовске не знали тогда философии Н.Ф. Федорова, но тоску по общему делу, смутную и неясную, ощущали и тогда, и товарищ П.С. Федорчуков был, так сказать, местоблюстителем этого животворного учения.
И хотя уже давно он сгинул в пенсионной безвестности на бескрайних юпите- рианских просторах, имя его бережно сохраняется в названиях районов частной застройки Рельсовска.
Большое Федорчуковище .
Крутое Федорчуковище...
Восьмые Федорчуковища.
Однако нужно отметить, что овраги не только украшали Рельсовск, формируя неповторимый облик города, но и, ввиду недостатка мостов, разъединяли его жителей.
И так получалось, что Петя Исправников, выросший в Большом Федорчуковище, ничего не знал о своем сверстнике — Феде Любимове, живущем на другой стороне оврага. А Федя не знал ни о Пете, ни о Жене Иудкине из Крутого Федорчуковища.
И так они и росли, ничего не зная о ближайших соседях, так и вырастали ничего не желая знать друг о друге, и, может быть, не узнали бы никогда, если бы сама история не свела их вместе .
ПЕРВОЕ АВТОРСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ
Прервусь здесь, чтобы рассказать о том огромном волнении, с которым я взялся за труд составления истории города Рельсовска. Волнение усиливается во мне от того, что исполнение этого грандиозного труда поручил мне сам президент Пятьсот двадцати трехлитрового Банка, Главный Предиктор Восточных Территорий Иван Гаврилович Громыхалов.
— Так это ты Додик Выжигайло и будешь? — спросил он, когда меня представили ему. — Значит историю теперь писать решил? Ну-ну. Пиши. Может, явреем будешь!
Я ответил ему на это, что, разумеется, я чрезвычайно благодарен ему за ту заботу и благотворение, которые он проявляет ко мне, но позволю себе заметить, что вообще-то я уже и так являюсь грузинским евреем Давидом Эдуардовичем Выжигайло и любой может удостовериться в этом факте, открыв мой паспорт или же связавшись с Эдуардом Амвросиевичем Шеварднадзе (Тбилиси) или Петром Николаевичем Исправниковым (Рельсовск). Петр Николаевич Исправников помог мне в свое время получить кредит, половину которого я ему и отдал...
— Экий ты нахальный, однако! — сказал Иван Гаврилович. — Ты, братец, язычок-то не распускай, а то мы быстро тебя в сознание приведем. Иди лучше и пиши!
До сих пор не могу понять, что имел в виду господин Главный Предиктор Восточных Территорий? Почему он советовал мне соблюдать режим секретности?
Может быть, он, как и я, является масоном?
Но, если так, достаточно ли высок градус его посвящения, чтобы говорить со мной таким не достаточно почтительным образом?
ГЛАВА ПЕРВАЯ, или НАЧАЛЬНЫЕ ИЗВЕСТИЯ О ГОРОДЕ РЕЛЬСОВСКЕ
Надо сказать, что сам город Рельсовск был не велик и жители его никогда и не осознавали себя чем-то единым, способным хоть в малой степени повлиять на собственную судьбу.
Личные беседы с господином Федорчуковым, которые мы нередко вели в городе на Неве еще до отлета Петра Созонтовича на Юпитер, а также задушевные разговоры с Федором Михайловичем Любимовым в Рельсовске способствовали тому, что я сделал поразительное открытие, касающееся особенностей здешнего национального характера.
Из века в век крепло в рельсовцах убеждение, что если и произойдут перемены, то случится это, когда вспомнят в Москве о безрадостной и несытой здешней жизни.
