– Потрясающе! – заулыбалась Руби. – Я обзвоню наших девчонок. Ничем не занимай выходные. Я слышала, со следующей недели погода испортится. Надо успеть воспользоваться погожими деньками.
– Дожди начнутся? – спросила Грейс.
– Не только. Грозы. Порывистый ветер. Да ты не беспокойся. У нас в середине лета это частенько бывает. Перетерпим несколько дней. Я люблю грозы. После них воздух чистый.
Руби быстро допила пепси, бросила деньги и поспешила к выходу.
– Пойду перед отъездом совращать мужа всеми его любимыми способами, – сказала она и исчезла за дверью.
Пораженная ее откровенностью, Грейс усмехнулась и покачала головой. Интересно, а ей представится шанс совратить Макса всеми его любимыми способами? Подумав об этом, Грейс почему-то ощутила не возбуждение, а грусть. Ей вдруг подумалось, что Макса в округе Престон ничего не держит. Сначала Филадельфия, потом, глядишь, вернется в Нью-Йорк.
Такая перспектива показалась ей вполне реальной. В Нью-Йорке у Макса свое жилье. Близкие друзья, которых он считает почти родственниками. Вскоре женится его лучший друг Картер. Максу отведена почетная роль шафера. Он наверняка успел соскучиться по нью-йоркской жизни. Захочет ли он сюда вернуться? Ради чего? Ради нее? Если бы между ними существовали романтические отношения… Но Макс с самого начала поставил условия: никаких отношений. Останутся они друзьями или Макс уедет, даже не оглянувшись?
– Грейс, дорогуша, помоги мне.
Отбросив тягостные мысли – в конце концов, Макс еще не уехал! – Грейс повернулась к Холли. Та нажимала рычаг насоса, подающего разливное пиво, но из крана ползла только пена.
– Спустись в погреб, переставь шланг на другую бочку.
– Сейчас.
Грейс прошла к задней стене бара, открыла дверцу, включила свет в погребе и стала спускаться по каменным ступенькам. Подвал и сейчас заставлял ее сердце колотиться от страха. Только она знала, какие страшные ползучие твари обитают в трещинах между кирпичами. Конечно, таких страхов, как в первые недели ее работы в баре, уже не было. И потом, пока дверь открыта и она слышит голоса посетителей, можно не бояться.
Оттащив в сторону тяжеленную картонку с сиропом кока-колы, Грейс добралась до пустой бочки, переставила шланг и крикнула Холли, что можно качать.
– Никак это ты, голосистая малышка?
Грейс вскрикнула от удивления. Перед ней, небрежно привалившись к опоре, стоял Макс и соблазнительно усмехался. Судя по замызганным джинсам, он явился сюда прямо с работы, не успев вымыть руки и лицо. А день сегодня выдался на редкость жарким. Серая футболка была вся в пятнах пота. От Макса исходил густой, мускусный, истинно мужской запах. Перед Грейс стоял настоящий символ мужской сексуальности.
– Что ты тут делаешь? – спросила Грейс.
Ее голос дрожал от всплеска адреналина, мгновенно разлившегося по телу. Появление Макса ее ничуть не испугало. Наоборот, ее тело приятно напряглось и замерло.
Макс молча указал на ступени и приоткрытую дверь.
– Представь, как я обрадовался, когда Холли сказала, что ты спустилась в подвал. – Он шагнул к ней. – И кроме тебя… – еще шаг, – там никого нет.
Грейс упиралась спиной в холодный камень и тяжело дышала.
– А почему ты обрадовался?
Макс выразительно посмотрел на ее джинсовую юбку.
– Помнится, однажды ты сказала, что мечтаешь трахнуться со мной в подвале.
Грейс это тоже помнила. Она помнила все слова и ощущения того удивительного дня. Макс тогда впервые в нее вошел и прошептал ее имя, как молитву. Она помнила его руки, соприкосновение их бедер и судороги оргазма, прорывавшегося наружу.
Ее погруженность в приятные воспоминания Макс расценил как нерешительность. Огонь желания в его глазах приугас.
– Извини, – глупо пробормотал он. – Мечты идиота. – Его руки, как всегда в подобных случаях, начали теребить волосы. – Я просто подумал… раз ты говорила, мы бы могли… Но если ты…
– О чем ты? – удивилась она, выразительно потрогав подол своей короткой юбки.
От нахлынувшего желания Грейс стало жарко. Макс следил за ней, как ястреб. Она приподняла юбку, показав трусики.
– Ты… согласна?
– Заткнись и трахни меня!
Через мгновение Макс уже был рядом. Стянув с нее трусики, он опустился на колени, уткнувшись лицом в ее влагалище. Грейс вскрикнула и только потом догадалась зажать рот. Его язык был само совершенство… невероятное совершенство. Какие чудеса этот язык проделывал с ее клитором! Макс был ненасытен. Интересно, если бы они поцеловались… был бы он таким же голодным? А его губы? Грейс вдруг отчаянно захотелось поцеловаться с ним, хотя это противоречило их договору. Или она опять начинает фантазировать о несбыточном?
– Я тебя хочу, – произнесла Грейс, почти не обращая внимания на приоткрытую дверь и гул голосов, долетавший из зала.
Глаза Макса вспыхнули с новой силой.
– А как ты меня хочешь? – хриплым шепотом спросил он. – Расскажи.
Его голос целиком состоял из желания. Он обволакивал Грейс, пробуждая в ней то, что она считала давно исчезнувшим. Она почувствовала себя увереннее, значительно увереннее. Сейчас перед Максом была невероятно сексапильная женщина, знавшая свою силу.
