– А Супермен вообще неуязвим для пуль. Что ему какой-то щит?
– Да так ли это важно, кто кого побьет? – вклинился Макс.
Несколько секунд за столиком было тихо. Братья взирали на него так, будто он голым спрыгнул с небес.
– Слушай, почему это мы должны с ним разговаривать? – спросил Райли, поворачиваясь к брату.
Тейт вздохнул. Казалось, этот вопрос поставил его в тупик.
– Знаешь, приезжая сюда, я каждый раз задаю себе тот же вопрос.
– Запоздалое детство – одна из форм слабоумия, – сказал Макс, едва пряча улыбку.
– Продолжение следует, – изрек Райли и, поднявшись, отправился в туалет.
Тейт дождался, пока дверь туалета закроется, потом торопливо спросил Макса:
– Пока этот помощничек Бэтмена справляет малую нужду, давай поговорим всерьез. Как твои дела?
– В лучшем виде. Кроме шуток. Со мной все нормально. Скажи, какой парень откажется поиграть с горячей девчонкой, которая не возражает против таких игр?
– А она того же мнения? – усмехнулся Тейт. – Мне тогда показалось, что она на тебя неровно дышит.
– Она меня понимает, – сказал Макс и сглотнул собственное вранье.
– Как ты думаешь, это хорошая затея? – спросил Тейт, явно почувствовав дискомфорт Макса. – Я про вашу пару.
Макс покачал головой:
– Ты съехал с темы. И потом, нет никакой пары. Всего-навсего секс.
Тейт кивнул, прикусив щеки изнутри:
– Я знаю всю лабуду, которую обычно несут психотерапевты. В первый год реабилитации лучше не заводить отношений. Но…
– Ты чем слушаешь? – не выдержал Макс. – Я же тебе сказал: нет никаких отношений. Мы просто трахаемся. Я не шучу. Я не собираюсь заводить отношения ни с ней, ни с кем-либо вообще. Мне этого не надо. – Макс облизал губы, глядя на недоеденный сэндвич. Зверский голод куда-то исчез. – Сомневаюсь, что меня когда-нибудь потянет на серьезные отношения с женщиной.
Тейт кашлянул:
– Хорошо.
– Что «хорошо»? – настороженно сощурился Макс.
– Если все так, как ты говоришь, значит так оно и есть.
– А вот ты сейчас трахаешь мне мозги. Скажи, зачем?
– Тебе показалось. Я бы не стал этим заниматься. – Тейт выпрямился, скрестив руки на груди. – Как твой попечитель и друг, я должен убедиться, что с тобой все в порядке и что твои решения способствуют твоему выздоровлению, а не наоборот. Если ты утверждаешь, что с тобой все в порядке, не буду спорить. Я тебя всячески поддержу.
Макс кивнул, сбрасывая недавние подозрения. После слов Тейта о поддержке ему стало легче. Казалось, ему было важно получить одобрение психотерапевта. Как будто они с Грейс…
Его мысли снова перекинулись на Грейс.
Макс глотал остывший кофе. Как все стремительно изменилось за последние две недели. И Грейс изменилась. Она больше не прятала свою страстность, не стеснялась своего желания. Братья правы: она горячая девчонка. Макс и раньше это знал, но сейчас, когда в ней пробудилась сексуальная богиня, Грейс стала бесподобной. Пусть она застенчиво улыбалась и беспокойно шевелила пальцами, ей нравилось все, что Макс с ней делал. Главное, она не боялась просить желаемое. Например, ей еще раз захотелось, чтобы Макс кончил ей на живот.
Когда это произошло впервые, у него в номере, Макс даже испугался. Она и тогда просила, но он боялся, что потом она может расценить это как унижение и даже оскорбление. К счастью, он ошибся. Макс помнил, как сверкали ее глаза, помнил хрипловатый голос. Ей это понравилось! А во второй раз – еще больше. Они только что вернулись с пробежки. Вспотевшая, едва дышащая, Грейс повалилась на зеленый ковер. Макс встал рядом. Бег не притушил, а, на оборот, разжег в нем желание. Вдобавок шорты натерли ему возбужденный член. Макс только потом понял, что самым настоящим образом дрочит, глядя на лежащую Грейс.
Потом она увидела, чем он занимается. Это ее не удивило и не возмутило. Ей это даже понравилось. Грейс полезла себе между ног и стала теребить клитор, прося Макса, чтобы он кончил на нее.
Макса не требовалось долго упрашивать. Оргазм был совсем близко. Он расставил ноги, встав над Грейс и… очень скоро белые струи покрыли ее темную, цвета карамели кожу. В груди Макса шевельнулось странное ощущение.
Он старался не раздумывать над случившимся, боясь получить новый всплеск возбуждения. Но когда стоишь над женщиной и вместе с ней занимаешься дрочкой… это что-то. Макс помнил пронзительную тишину гостиной, нарушаемую лишь их сопением.
– А как твоя живопись? – спросил Тейт, возвращая Макса в реальность кафе.
– Движется. Пишу почти каждый день, когда есть время.
