Пусть те, кто обвинял его в аполитичности, более того, считал, что он бестактно относился к авторитетам и стремился любое событие использовать для саморекламы, полюбуются на портреты (в фас и профиль) тринадцати самых разыскиваемых ФБР преступников, по-видимому, из мафиозных группировок. Всем понятно, что таким образом Уорхол бросает вызов коррупции: эти преступники были арестованы, но очень скоро отпущены на свободу.
Работа выполнена на полотне большого размера, разделенном на двадцать пять ячеек поменьше. Картина, очевидно, сильно покоробила городские власти, приглашенные на выставку. Реакция не заставила себя долго ждать: художника «попросили» убрать эти портреты.
Первое время виновником запрета подозревали Нельсона Рокфеллера[407], но скорее всего испугались сами устроители выставки. Они принялись утверждать, что раз эти преступники подверглись судебному разбирательству, то они уже не являются «разыскиваемыми», поэтому экспонировать их портреты на выставке невозможно.
Остальные протестовали. Уорхол саркастически предложил на место лиц преступников поместить портрет художественного директора выставки. Естественно, эта идея была тоже отвергнута, на этот раз архитектором павильона, Филипом Джонсоном, который был близким другом директора. В конце концов Уорхол закрасил всю работу алюминиевой краской серебрянкой, сквозь которую все отлично просматривалось. Выходка, может быть, слишком дерзкая, но эффективная, как способ заявить о протесте против «спущенного сверху» запрета в стране демократической свободы.
Тильман Остервольд[408] считал, что отголосок «13 самых опасных преступников» можно обнаружить в коротких кинопортретах, снятых позднее на «Фабрике»: «13 самых красивых юношей» и «13 самых красивых девушек». Что касается выбора числа 13, об этом нет никаких сведений… зато есть свидетельство, что Уорхол годом раньше видел показанную на выставке работу Дюшана «Разыскиваемый» с портретом в фас и профиль.
1964-й поистине был насыщенным годом. Уорхол занялся скульптурой. Единственный экскурс в эту профессию состоялся в конце 1960 года, когда он декорировал «формами» обувь, но этого мало и нисколько не убедительно.
Первая проба сил в этом новом качестве закончилась для Уорхола полным фиаско. Это единственный экземпляр, включенный сегодня в наследие Уорхола. Он больше никогда не работал в этом направлении. Речь идет о деревянном ящике, который он нарисовал акриловыми красками и свинцовыми белилами, создав объемное изображение фабричной тары. В ней упаковано двадцать семь каких-то коробок (из расчета: три ряда – в ширину, три – в длину и три – в высоту). Но результат, в самом деле, оказался неважным.
Когда Уорхол все упрощал, действовал решительно, тогда ему не было равных. После того неверного шага он решил попробовать еще раз. Энди просит своего помощника принести из ближайшего супермаркета упаковочные коробки, но все, которые тот принес, ему кажутся слишком «артистичными». Тогда он пошел в магазин сам и выбрал коробки от кукурузных хлопьев
«Интересно наблюдать, – говорил Роберт Розенблум в интервью с Энн Хиндри, – до какой степени его творчество с самого начала по своему складу близко к искусству минимализма. В нем часто обнаруживается точный контрапункт грандиозных и простых композиций Стеллы. Уорхол еще до Дональда Джадда работал над единичными, бесконечно повторяющимися модулями. Идея уложить штабелями простые ящики и коробки абсолютно перекликается с тем, что делали в тот момент Роберт Моррис и Карл Андре».
Нарисовав Джоконду современности, как прозвали «Банку супа
