В три или четыре удивительно ярких года Уорхол прожил целую жизнь, в сокращенном варианте. За три или четыре года он израсходовал до нуля все открытые им когда-то запасы творческих идей, но он продолжал более или менее регулярно участвовать в выставках и придумывать. В 1960 году он выполнил на плексигласе шелкографии кадров из фильмов
В апреле 1966 года, хотя Энди не имел прямого отношения к идее своей второй выставки у Кастелли (по крайней мере, он так утверждал), он создал в галерее стилистику ночного клуба. Это его (предварительное) «прощай» изобразительному искусству. В одном зале он заставил парить в воздухе около пятидесяти подушек или прямоугольников, сделанных из серебристого материала, которые он называл «облаками»… Их помогли сделать Раушенберг и инженер по имени Вилли Клубер. Они были надуты гелием и некоторым показались воздушными монохромными произведениями нового типа. В другом зале он оклеил стены обоями с коровами, которым он никогда не придавал важного значения: на них воспроизведение было еще более механическое, чем, может быть, в шелкографиях. Сюжет обоев стал исключительно декоративным мотивом, а позднее фоновым пространством, где можно разместить полотна.
Эстетика отсутствия здесь была воплощена самым идеальным образом. Облака, чудесные облака привели в изумление публику, которая увидела в них лишь намек на ветер, а коллекционеров разочаровали и рассердили. Уорхол отвечал в интервью с Гретхен Берг: «Я больше не хотел рисовать, тогда я подумал, что самый подходящий для меня способ закончить с рисованием – это сделать картину, наполненную гелием, которая парила бы в воздухе, а затем плавно выплыла бы в окно».
Серебристые «облака», в самом деле, танцевали в воздухе, как плавающие зеркала, что Мерс Каннингем впоследствии позаимствовал для декораций к балету
В галерее Кастелли в 1966 году, когда серебристые «облака», надутые гелием, выпархивали в открытые окна, Уорхол напутствовал их словами: «Моя карьера вылетела в окно, – а затем добавил: – У моего творчества нет никакого будущего, я это знаю. Несколько лет, и мои работы, очевидно, уже ничего не смогут сказать».
«Картина – это факт», – писал Виттгенштейн[418] в книге «Логико-философский трактат». Посмотрим.
Энди Уорхол и Эди Седжвик
Энди Уорхол и Глория Свенсон
Энди Уорхол и Фред Хьюз
Пол Моррисси, Нико, Энди Уорхол и Герард Маланга
Энди Уорхол и Ингрид Суперстар
Энди Уорхол на фоне своих знаменитых коров
Энди Уорхол с группой The Velvet Underground
Пол Моррисси за работой
Энди Уорхол и Сальвадор Дали
Билли Нейм на «Фабрике» Уорхола
Энди Уорхол, Жан Баския и Франческо Клементе
Дональд Джадд
Энди Уорхол – икона стиля
Генри Гельдцалер
Лео Кастелли, Джон Стюарт и Энди Уорхол
Энди Уорхол и Эмиль де Антонио
Энди Уорхол и Ультра Вайолет
Джексон Поллок
Энди Уорхол и Мик Джаггер
Энди Уорхол и Джон Леннон
«Ален Боске[419]: Какое место в совокупности всех направлений вашей деятельности занимает живопись? Сальвадор Дали: Она – всего лишь один из множества способов выражения моего всеобъемлющего гения, который существует, когда я пишу, когда я живу, когда я предъявляю миру, тем или иным способом, свою магию».
Вернемся к одному из самых безоглядных из всех увлечений Уорхола.
8 октября 1965 года Энди приехал в Филадельфию в сопровождении Герарда Маланги, поэта и его ассистента, и Эди Седжвик, богатой наследницы, бывшей в то время в большой моде, андрогинной молодой красавицы, сногсшибательно обаятельной, с потрясающей внешностью, которая задавала тон всему, и ей подражали все. Она охотно позировала для журналов, появлялась с Уорхолом на всех вечеринках, снималась в его необычных фильмах на «Фабрике» и у Чака Уэйна[420], весельчака из Гарварда, блондина с зелеными глазами. Он, не скупясь, давал Уорхолу советы в отношении «карьеры» и вел его дела «крайне скрупулезно». Первая ретроспектива художника состоялась в музее, в Институте современного искусства. То был как раз день открытия вернисажа.
