В это самое время в его жизнь вошел человек, влияние которого на формирование Уорхола безгранично и неоспоримо: Эмиль де Антонио[308], Уорхол запросто называл его «Де». Блестящий, увлекательный рассказчик, утонченный аристократ, он писал сценарии и снимал по ним фильмы, кроме того, он был, как говорили, «агентом художников». Эмиль сыграл и продолжал играть важную роль в становлении многих карьер, стал необходимым человеком в мире искусства. Круг его друзей включал некоторых художников, чьи слишком обходительные манеры вызывали любопытство, потому что они в действительности были гомосексуалистами: композитор Джон Кейдж и его друг, танцор Мерс Каннингем; Джаспер Джонс и Роберт Раушенберг, приходившие в ужас от мысли, что их гомосексуальность станет известна публике и это открытие может повлиять на их дальнейшую карьеру. Это была одна из причин, почему Джонс и Раушенберг бегали от Уорхола, как от чумы: его женственность была слишком явной… Уорхол сильно огорчался по этому поводу.
Зато «Де» и Уорхол по-настоящему уважали и ценили друг друга. В своей книге «ПОПизм» Уорхол воздал должное своему другу с первых же страниц, и в его словах благодарности нет никакой двусмысленности.
Де Антонио, в свою очередь, в фильме «Художники рисуют»[309] говорил: «Я познакомился с Уорхолом в 1958 году, благодаря Тине Фредерикс. Очень скоро мне стало понятно, что он знает ответы на все вопросы, которые я задавал. В первую нашу встречу он сказал: “Тина, скажите мне, вы знает все, как началась Первая мировая война?”».
Напомним, что Тина Фредерикс была тем самым художественным директором журнала
«Де» высказывал свое впечатление о нем одновременно в жестком и поощрительном тоне: «Уорхол был самым любопытным человеком и большим любителем подглядывать, какого я когда-либо знал. Его восхищали отношения Джонса – Раушенберга. Он сгорал от любопытства, желая узнать, кто, что и как делает. Он был невероятно умен, с острым чутьем и инстинктивным чувством. Однажды Сантаяна[310] определил ум как способность видеть вещи такими, каковы они есть, с первого взгляда. Уорхол обладал таким талантом».
По мнению Уорхола, «Де» приобрел известность в 1960-х годах благодаря фильмам о Никсоне и Маккарти, а по мнению Джин Стейн – за фильм под названием «В год свиньи». В 1950-х годах он был, как мы сейчас называем, агентом художников, но весьма своеобразным агентом: он работал только с друзьями, и преимущественно с друзьями-гомосексуалистами. Если он решал заняться ими, то сразу же вводил их в среду людей кино, издателей толстых журналов и владельцев крупных компаний. «Де» относился к коммерческому искусству как к настоящему, большому искусству, а к настоящему искусству – как к коммерческому. «Он повел себя таким образом, что весь нью-йоркский мир искусства стал разделять такой взгляд на вещи».
Хотя, как продолжает рассказывать Уорхол, он в то время был всего лишь рекламным иллюстратором, «коммерческим художником», «Де» ему говорил: «Не знаю почему, но ты, Энди, не станешь художником. У тебя идей больше, чем у любого из нас». Уорхол добавляет: «Я уже слышал это от других, но я не был уверен в себе. Я размышлял, какое я мог бы занять место в художественном мире. “Де” поддержал меня, и его открытое, искреннее отношение вселило в меня уверенность в собственные силы. После того, как я написал свои первые картины, “Де” самым естественным образом привел ко мне человека, который хотел взглянуть на них. Он всегда говорил то, что думал».
«Де», живя поблизости, часто заходил к Уорхолу вечером, чтобы выпить стаканчик вина и поговорить. Энди показывал ему свои «коммерческие» рисунки или иллюстрации, над которыми он работал. «Я любил слушать его рассказы, – говорил он. – У него был красивый, важный голос с точными интонациями и паузами, которые все были на своих местах (…). “Де” выпивал крепко, да и я не отставал».
Энди в самом деле сильно выпивал, как и его мать. Водка и коньяк. В своем дневнике (1976–1987) он часто писал: «Я был пьян», «Я напился»… 15 февраля 1978 года: «Мертвецки пьян, невозможно подняться с кровати». 8 июля 1978 года: «Напился почти до бесчувствия». 7 августа 1978 года: «Был пьян и зол». 21 сентября 1978 года: «Решительно пьян, пил “Столичную” не разбавляя». 25 сентября 1978 года: «После работы решили выпить». 30 сентября 1978 года: «Я был слегка пьян». 9 марта 1981 года: «Пьян совершенно». 24 декабря 1981 года: «Я вернулся очень усталым, налил себе немного коньяку, и к моменту выхода на встречу я был пьян». И так далее.
