Хоуи, как настоящий торнадо, носился по двору, ездил по перилам, качался на занавесках и громил дом кучей других способов. Каждый день был для него наполнен «первоапрельскими шутками». Как-то раз он вылил с крыши целое ведро воды на няню Филлис. Каждый член семьи знал, что, если Хоуи протягивал им стакан с какой-нибудь жидкостью, пить ее было опасно для здоровья. Однако при этом он был ранимым и сердечным, как и его мать. Его потребность во внимании значительно превосходила ее возможности. Когда терпение Сьюзи достигало предела, она просто запирала Хоуи в его комнате6.
Обычно тихий Питер чувствовал себя вполне комфортно, находясь дома, в то время как его властная сестра Малышка Сьюзи пыталась укротить тайфун «Хоуи»7. Спокойный по своей природе, Питер предпочитал погружаться в свои мысли в то время, когда тучи вокруг него сгущались. Каждый раз, когда ему случалось чувствовать себя несчастным, он предпочитал не выражать свои чувства словами, а играть мелодию «Янки-Дудль» на фортепиано в минорном ключе8.
Уоррен одобрял разнообразные интересы своей жены. Он гордился ее щедростью и лидерской ролью, которую она занимала в Омахе. Он ценил ее внимание к детям, позволявшее ему сконцентрироваться на своей работе. Часто он, так же как и Сьюзи, добавлял в список своих планов один-два новых проекта. Однако в отличие от жены он не испытывал напряжения от чрезмерных нагрузок. Если в его жизнь входило что-то новое, то что-то прежнее должно было ее покинуть. Исключение составляли лишь друзья и деньги.
Именно благодаря этим двум исключениям к 1963 году достаточно большое число профессиональных инвесторов поняли, что этот парень из Омахи действительно знает свое дело. Даже те, кто прежде не слышал его имени, начали искать способы встретиться с ним. Ему больше не нужно было никого очаровывать или рассказывать о возможных перспективах. Он просто сообщал интересовавшимся условия, на которых был готов принять их деньги.
Люди за пределами Омахи часто знали о нем больше, чем его собственные соседи. Один из друзей Малышки Сьюзи как-то раз ехал со своей семьей в машине на Всемирную выставку в Нью-Йорке 1964 года. Они остановились на бензоколонке. Пока машина заправлялась, мать мальчика вступила в беседу с женщиной у соседней колонки — оказалось, что это была ее бывшая школьная учительница. Женщина ехала из Эльмиры в Омаху с 10 000 долларов и желанием инвестировать их в партнерство Уоррена Баффета. «Вы его знаете? — спросила она своих собеседников. — Стоит ли вкладывать в него деньги?» — «Он наш сосед, — ответила семья. — Конечно, стоит». Они сели в машину и направились в Нью-Йорк, сразу же забыв об этом разговоре. В этой семье было пятеро детей, они только что купили новый дом — конечно, им было не до инвестирования9.
Другой возможный партнер Баффета, Лоренс Тиш (один из двух братьев, создавших гостиничную империю в Нью-Йорке), направил на имя Чарли Мангера чек на 30 000 долларов. Баффет позвонил ему и сказал, что был бы рад увидеть Тиша среди своих партнеров, но попросил его в следующий раз «выписать чек на имя Уоррена Баффета».
Что бы об этом ни подумал Лоуренс Тиш, но в 1963 году Мангер и Баффет не были партнерами. Мангер только что открыл собственное партнерство, скопив достаточную сумму (около 300 000 долларов) за счет инвестиций в недвижимость. По стандартам Баффета эти деньги были сущей ерундой, незначительной частью его семейного капитала.
«У Чарли слишком быстро появилось много детей. Это сильно мешало ему вести независимую деятельность. Начало работы без каких-либо обременений часто может оказаться значимым преимуществом. Даже когда я ушел из “Грэхем-Ньюман” и у меня на руках было всего 174 000 долларов, я чувствовал, что могу делать все, что хочу. Я мог бы поучиться у своего тестя-психолога. Я мог пойти в университетскую библиотеку и просидеть там целый день».
В сущности, Баффет уговаривал Мангера серьезно подумать о карьере инвестора с самой первой встречи. Он часто говорил ему, что быть юристом и понемногу заниматься покупкой и продажей объектов недвижимости совсем неплохо, но для того, чтобы зарабатывать по-настоящему большие деньги, Мангеру стоило бы подумать о создании своего партнерства10. В 1962 году Мангер открыл партнерство вместе со своим «коллегой» по покеру Джеком Уиллером. Уиллер работал трейдером на Pacific Coast Stock Exchange — чуть более дикой вариации биржи на Восточном побережье. Зал биржи был наполнен вопящими трейдерами — казалось, для них убийство является самым простым способом решения любой проблемы. Уиллеру принадлежало инвестиционное партнерство Wheeler, Cruttenden & Company, владевшее двумя «специальными местами» на бирже (в этих местах трейдеры принимали от брокеров указания о том, какими акциями нужно заняться в «яме»). Новые партнеры переименовали компанию в Wheeler, Munger & Со, а затем продали ее подразделение, занимавшееся трейдингом.
