Они с Ковином договорились о механизме покупки акций. Если бы кто-то на рынке узнал о том, что Баффет занимается этим, то цены сразу же поползли бы вверх. Поэтому он организовывал процесс покупки через Говарда Брауна из компании Tweedy, Browne. Эта компания была любимым брокером Баффета, потому что все ее сотрудники, в особенности сам Браун, умели держать язык за зубами. Это было особенно важно для Баффета. С учетом его стремления к секретности Tweedy, Browne придумала для счета партнерства Баффета особый код — BWX23.
Когда Баффет прибыл в Tweedy, Browne, размещавшуюся в небольшом офисе по адресу Уолл-стрит, 52 (в том же здании в стиле ар-деко, в котором когда-то работал Бен Грэхем), ему показалось, что он зашел в старомодную парикмахерскую (это впечатление усиливали черно-белые керамические плитки на полу). Слева стояли столы секретаря и офис-менеджера. Справа была комната трейдеров. А за ней в небольшой нише (похожей скорее на шкаф), половину пространства которой занимали кулер с водой и вешалка, сидел Уолтер Шлосс, управлявший своим партнерством из-за полуразвалившегося стола. Покинув «Грэхем-Ньютон», он начал зарабатывать в среднем по 20 процентов годовых, используя метод Грэхема с незначительными вариациями. За аренду офиса он рассчитывался не деньгами, а оказывал Tweedy, Browne услуги по торговле акциями, не беря за это комиссионных. Сделок было немного, поэтому для него сделали скидку по арендной плате. Он ограничил свои расходы подпиской на бюллетень Value Line Investment Survey карандашами, бумагой и жетонами на метро.
В центре зала, где сидели трейдеры, стоял семиметровый деревянный стол, который компания купила на какой-то распродаже старой рухляди. Его поверхность была испещрена выцарапанными перочинными ножами именами многих поколений школьников. Чтобы написать хотя бы строчку на листе бумаги, под него приходилось подкладывать что-нибудь жесткое. В противном случае на листе отпечатывалась надпись типа «Тодд любит Мэри».
С одной стороны изуродованного детьми стола сидел и властвовал Говард Браун. Напротив сидел главный трейдер компании — как и все коллеги, он был нервным, беспокойным и постоянно ждал телефонного звонка, после которого мог начать работу. Пустующее рядом с ним место предназначалось гостям. Вдоль стен стояли дешевые деревянные шкафы для бумаг.
Нигде в Нью-Йорке Баффет не чувствовал себя дома настолько, насколько в кресле для посетителей в Tweedy, Browne. Компания занималась арбитражем, операциями с акциями реструктурированных компаний и акциями так называемых stubs (компаний, которые разделялись на части после их приобретения) — то есть всеми теми вещами, которые так нравились Баффету. Она торговала 15-летними водопроводными ордерами нью-йоркского района Куинс — то есть правами на покупку акций водопроводной компании, цена на которые подскакивала каждый раз, когда по городу ползли слухи о выкупе компании муниципалитетом Нью-Йорка. А когда слухи рассеивались, курс акций вновь падал. Tweedy, Browne покупала эти акции и снова продавала их на пике роста. Эту операцию она проделывала бесчисленное множество раз.
Также компания крайне умело боролась с руководством неизвестных и недооцененных компаний, пытаясь извлечь из их акций скрытую ценность, как было в случае с Sanborn Мар. Как вспоминал один из партнеров, «мы постоянно проводили время в судебных разбирательствах»24. Все это очень напоминало Баффету о прошлом в «Грэхем-Ньюман» и ничуть не было похоже на гигантскую сделку с American Express, однако ему очень нравилась эта атмосфера. Том Нэпп анализировал акции и, если не был занят планированием сделок, проводил целые дни за придумыванием розыгрышей. Он реквизировал огромный шкаф в подвале и доверху наполнил его четырехцентовыми марками «Голубой орел» (которые они с Баффетом раньше купили по ошибке) и топографическими картами побережья Мэна. Гора карт понемногу росла, а Нэпп упорно вкладывал деньги, вырученные от продажи акций, в покупку участков на береговой линии25. Гора почтовых марок понемногу таяла — Tweedy, Browne наклеивала по сорок марок на каждую упаковку бюллетеня Pink Sheet, который неустанно, неделю за неделей отправляли Баффету.
Котировки акций, включенных в Pink Sheet и не вошедших в листинг на Нью-Йоркской фондовой бирже, устаревали уже на момент печати бюллетеня. Баффет использовал данные Pink Sheet исключительно в качестве отправной точки для телефонных обсуждений с теми или иными брокерами, которых он хотел привлечь к оформлению сделки. Он был настоящим мастером, имевшим собственную систему работы через брокеров. Отсутствие общеизвестных данных о котировках позволяло снизить уровень конкурентной борьбы. Человек, имевший желание или силы позвонить каждому маркетмейкеру и безжалостно его выдоить, имел значительные преимущества перед человеком менее энергичным или более малодушным.
Браун мог позвонить Баффету и сказать ему, что у него есть предложение по покупке акций компании XYZ по пять долларов за штуку.
