Так-так, и правда, из Японии. И, конечно же, не от её отца. С чего бы это? После смерти мамы он сразу уехал, оставив двух своих дочерей на попечение бабушки, маминой мамы. И Настя не винила его за это. Возможно, ему тяжело было жить в месте, где всё напоминало о трагически погибшей жене. Но Настя не могла ему простить того, что покинув деревню, он покинул и их с сестрой. Даже нет. Не так. Она не могла простить ему того, что потерявшая в очень юном возрасте мать Василиса не помнила не только её, но и его, потому как за всё это время он ни разу не приехал к ним, лишь изредка «откупаясь» небольшими денежными переводами и скудными посылочками. Видимо, когда его совесть просыпалась и напоминала ему об отцовском долге.
Ивантеевка была маленькой деревней. И как в любой маленькой деревушке, в ней очень тяжело жить «безотцовщиной». Люди сплетничают и шепчутся за спиной, бросают косые ядовитые взгляды. Но то, о чём взрослые разговаривают на кухне шепотком, их дети потом кричат прямо в лицо:
«Брошенки! Безотцовщина! Ведьмины высерыши!» Насте было всё равно, она понимала, что это говорится не от большого ума. Но вот Василиса… Она пока была ещё маленькой, осенью только семь лет исполнится, не понимала этого и воспринимала эти гадкие и обидные слова очень близко к сердцу, до слёз. А деревенским мальчишкам только того и надо, заметят что зацепило и начинают галдеть одно и то же: «Брошенка – брошенка!».
Тогда-то Настя и придумала писать письма и посылать посылки от отцовского имени. Будто бы он устроился геологом-разведчиком и постоянно колесит по командировкам по всей стране, поэтому и приехать, никак не получается. Отправляла она их из ближайшего городка, благо, что там в одном из почтовых отделений работала одна очень добрая и хорошая женщина. Она-то и подсказала девушке, как сделать так, чтобы посылка сначала уходила в любой город страны, а потом со всеми штемпелями и печатями возвращалась на адрес в Ивантеевке. Получалось очень правдоподобно. Внутрь таких отправлений Настя клала не хитрые сладости и небольшие сувениры – девушка подрабатывала, и у неё водились небольшие деньги. И обязательно письмо. Для Васёны. От него. Что отец знает и гордится успехами своей маленькой дочурки, что очень любит и хотел бы приехать, но не может, потому что геологическая разведка – это очень важное и нужное дело.
Бабушка сразу поняла, чьих это рук дело, почерк-то в письмах совсем не зятя. Но старшей внучке мешать не стала, лишь нахмурила брови и недовольно покачала головой, мол, не дело это, рано или поздно обман раскроется. Но Насте было всё равно. Потому что от этих посылок и писем Василиса вся лучилась, пусть там и лежали самые дешёвые конфеты. Много ли ребёнку надо для счастья? Злые деревенские языки замолкли, ребята стали принимать Васю в свою компанию, и девочка перестала походить на маленького затравленного зверька и не пыталась больше отомстить «этим поганым мальчишкам, чтоб им пусто было». А она, в отличие от Насти, могла. И ещё как. Сестре передался мамин дар ведовства, но пока ещё она не умела его полностью контролировать. В моменты сильного гнева Василиса могла такого учудить, хоть стой – хоть падай!
К примеру, однажды, ещё до Настиной идеи с посылками, деревенские мальчишки особо сильно принялись дразнить Василису, а один даже удумал бросить в неё камнем, который больно рассёк девочке лоб до крови. Возмездие не заставило себя ждать. Глаза Василисы вспыхнули ведовским огнём и, не успел он и руку опустить после броска, как всё его лицо покрылось красными волдырями. Они росли на глазах, лопались и из них прорастали серые поганки.
Нет, ну подумайте только! Надо же было такое удумать – поганки на лицо посадить! В тайне, в глубоко в душе, Настя даже гордилась своей сестрёнкой: без трав и заклинаний – раз! – и вместо лица полянка с поганками. А ведь у неё даже ещё духа-помощника не было, что же будет, когда Василиса повзрослеет?
Мальчишка, конечно же, в рёв, и бегом домой, остальные в рассыпную кто куда, лишь бы подальше от взбешённой малолетней ведуньи. Родители как увидели своё чадо, сначала в обморок упали, а потом схватили в охапку и потащили по больницам и докторам, но те только руками разводили, мол, неизвестный науке феномен. Долго бы так они ещё своего безмозглого «феномена» по больничкам бы таскали, если бы умные люди не подсказали им на поклон к бабушке Насти и Василисы идти. Она хоть и не такая сильная, как их мама была, но тоже многое могла и умела. И все деревенские про это знают. Как у кого со скотиной какая-нибудь хворь случалась, сразу к бабушке Пелагее идут. А к кому ещё? За ветеринаром на конный завод бежать? Так тот пьёт так безбожно, что дирекция завода и сама частенько за помощью к Пелагее Фёдоровне обращается, всё быстрее, чем этого пьяницу в чувство пытаться привести.
Бабушка за мальчишку взялась только после того, как тот у Василисы прощения попросил и пообещал, что больше не будет девочку дразнить и обижать. Но, конечно же, надолго его после излечения не хватило. Только хитрее стал действовать, исподтишка.
