Ты щупаешь мой член через легкую ткань в таком невинном удивлении, будто не знал, что у меня в штанах. Беру твою руку и жестко кладу себе на поясницу, придавливая… спусти ее ниже, Гарри… ниже… блять… еще ниже, ну!
Ты повинуешься и неловко, но с силой оглаживаешь мое мягкое место. Так хорошо, правильно… Похоже, главная эрогенная зона у меня — это задница. Вот это радость.
Я закусываю губу, ощущая в очередной раз вкус крови, и ты, внимая моему мученическому стону-просьбе, сдергиваешь с меня белье. До колен.
Откидываю голову назад и выгибаюсь, ведь твой язык мокрой дорожкой проходится по внутренней стороне моего бедра. А потом мелкими, влажными полизываниями доходит до паха. Нежно ты обхватываешь мой ствол снизу, и я опускаю голову — я должен это видеть. Видеть, как ты впервые возьмешь у меня в рот.
Твои щеки горят, глаза блестят, ты выглядишь… так невинно, будто обижен или тебе стыдно… Не могу думать, не могу собраться, не могу не кончить.
Моя голова снова откидывается назад, когда ты неумело начинаешь лизать меня там по всей длине и осторожно берешь в рот головку.
— Гарри… пожалуйста… — всхлипываю и беру твою руку, что водит по моему животу, и снова завожу ее назад. Ты понимаешь… о да… ты наконец-то понимаешь меня, Гарри, по-другому и быть не может, ведь ты мнешь мою эрогенную зону, пока пальцы не оказываются у моего входа. Вот так хорошо, вот так правильно.
Я натягиваюсь внутренне, как пружина, но ты убираешь пальцы, и мне становится по-настоящему плохо. Не физически, не морально, а просто разом плохо, но, когда прикосновения там возобновляются, мне становится еще прекраснее, чем было. Что это за власть твоя надо мной? Почему твои пальцы, смазанные слюной, давящие на мою дырочку, имеют такой эффект? Ты просто поглаживаешь меня там, облизываешь мой член, а от счастья я чувствую свое дрожащее тело и руки, сжимающие покрывало, и соленые слезы, что собрались в уголках моих глаз. Плакать от счастья? Понимаю.
Мелкие поцелуи, чередующиеся с прикосновением языка, поглаживание моего живота, и палец, проникший всего на одну фалангу, двигается во мне. Прости, не могу больше… Я кончаю, и мне наплевать, попадет ли сперма тебе в рот или просто испачкает твое лицо… наплевать… я же не могу думать… меня лишь бьет дрожь, и нега волнами растекается по всему расслабленному телу. Пальчик твой, полностью вошедший, немного двигается там, принося мне странное удовлетворение, и выходит.
Я вспоминаю — наверное немного поздновато для хорошего любовника, — что ты тоже должен получить дозу удовольствия, и на негнущихся руках приподнимаюсь.
Твое лицо испачкано, губы опухшие, но взгляд уже расслаблен. Тяну руку, чтобы приласкать тебя, но ты перехватываешь.
— Поздно… я все, — и глупо улыбаешься, прикрывая глаза.
Откидываюсь — я столько держался, что сил совсем не осталось. А ты, вместо того, чтобы лечь рядом со мной, наваливаешься прямо на меня. Какой ты тяжелый, это мешает мне отдышаться, но я обнимаю. Ничего, и с тобой на себе я смогу прийти в норму.
Тук-тук.
Твои влажные плечи вздрагивают, и мне приходится открыть глаза.
Тук-тук.
Не показалось.
— Что? — ну и голос у меня!
Ручка двери дергается, и слышится не очень-то довольный голос матери:
— Чем вы там занимаетесь?
— Химией.
— Хм… Там к тебе девушка пришла.
— Какая девушка еще? — ты смотришь мне в глаза, будто убить готов. Да твой я, твой.
Пожимаю плечами.
— Сползай с меня.
— Вот так значит. Сначала на него залезь, потом слезь… — бурчишь, но скатываешься.
Нахожу в себе силы подтянуть штаны и отодвинуть нижний ящик на прикроватном столике. Кидаю распечатанную прошлой ночью коробку влажных салфеток на кровать.
— Быстро приводим себя в порядок.
Берешь салфетку и брезгливо суешь руку в пах, а я стою и пялюсь на тебя. Чертыхаюсь, поднимаю свою рубашку, которая оказалась на полу (когда раздел?), и кидаю тебе твою. Приглаживаю волосы, застегиваю пуговицы, вытираю живот, натягиваю нижнее белье, застегиваю форменные брюки. Все быстро, без лишних движений.
Я полностью готов, ты тоже… не считая белых разводов на лице. Беру очередную салфетку и аккуратно вытираю твою мордашку. Ты заливаешься краской смущения, и я не удерживаюсь, целую тебя в губы, а потом и в лоб.
— Ты куда? — спрашиваю, ведь ты резко поднимаешься и чуть ли не летишь к окну.
— В окно, спущусь по дереву…
— Идиот… — улыбаюсь, — сиди химию учи.
Ты растерянно киваешь, а я выхожу из комнаты.
— Ты весь горишь, — говорит мама, когда я спускаюсь.
Отвечать не собираюсь, все мое внимание уже на Панси, которая ждет меня в прихожей.
— Ты чего здесь делаешь?
— Помоги с химией, будь другом, — подтягивает лямку портфеля.
— Дьявол… ладно, проходи.
Оставляю Панси и бегом возвращаюсь к тебе.
— Панси, — ты поднимаешь голову, — Панси пришла, с химией у нее всегда плохо было.
— Хм… Ну мне и так пора, — не смотря мне в глаза, пытаешься пройти мимо меня, проскользнув. Не даю — прижимаю тебя к двери, навалившись.
— Может, тебя проводить? — взглядом скольжу по твоим губам — искусанные, все в ранках. И опухшие…
