— Не маленький, — легко целуешь меня в лоб и вырываешься — на горизонте уже появляется Панси.
— Пока, Драко.
— Пока, — смотрю, как ты спускаешься по лестнице и пропадаешь из виду.
— М-м-м… — Панси снова поправляет лямку портфеля. — М-м-м…
У меня что-то на душе. Похоже, это счастье…
— Чего встала? Проходи давай!
========== 4-ая глава ==========
Драко
Ты провожаешь меня домой каждый день. Шаркаешь своими кроссовками рядом, рассказывая очередную историю. Ты, Гарри, даже не поднимаешь головы, не отрываешь взгляда от пыльной дороги, чтобы взглянуть на меня. И ведь это устраивает нас обоих.
Устраивает до сих пор…
Мы бредем снова через парк, и мой взгляд устремлен в небо. Знаешь, Гарри, я не боюсь запнуться и упасть — ты меня подхватишь. И, пожалуй, это будет одна из тех самых вольностей, что порой мы позволяем себе на глазах у прохожих.
Лишь коснуться рукой, незаметно и быстро, когда мы проходим мимо друг друга в коридоре, бросить теплый взгляд на тебя, и наконец-то получить светлый твой.
Знаешь, Гарри, это же хорошо вот так жить, когда открыто. Это же классно — знать, о чем ты думаешь, и классно делать то, что тебе хочется. Да, Гарри, нравится делать то, что хочется тебе.
Вот сегодня, например. Ты проводишь меня до дома, но это не главное уже — главное, что ты пройдешь в мой дом. Зайдешь ко мне на пару часов. И как только я закрою дверь в свою комнату на замок, я тебя сразу же поцелую и крепко-крепко обниму. Потому что я думаю об этом с самого утра. Как прижмусь к тебе и не захочу отпускать, а ты и вырываться не подумаешь. Лишь пролепечешь что-то вроде «ну-у подожди-и», хотя сам уже без рубашки стоять будешь. Я подтолкну тебя к кровати, быстро залезу на твои бедра и буду на них извиваться, ведь это тебя заводит, не так ли? Просто поразительно! Прошел месяц с открытия нами сексуальных игр, а я тебя уже настолько изучил! Хотя ты можешь похвастаться тем же — твои руки схватят меня за бедра и поползут вверх. И только сжав мое мягкое место, ты получишь мой первый за сегодня стон, и я сразу же прогнусь. Ты приподнимешься и потянешься за поцелуем. Тебе нравится целоваться, и мы просто тремся друг об друга. А мне нравится брать у тебя в рот и… когда ты трогаешь меня «там». Предпочтения у нас несколько различаются, но в нас слишком сильно развит инстинкт «удовлетвори его, тебе же лучше будет».
Гарри, надеюсь, сегодня ты все-таки меня трахнешь. Помнишь, неделю назад мы пытались наконец все сделать по самому что ни на есть настоящему, но получилось как-то не очень… Ты вдолбил себе в голову, что мне будет очень больно. И хоть я тебе и доказывал, а потом даже вышел из себя, и пытался донести, что это только в самом начале, в первый раз, а потом мне будет очень и очень хорошо… Но мы все равно не продвинулись дальше двух пальцев. А ведь я просил!
Ну и выбесил ты тогда меня!
А сегодня… сегодня обязательно ты меня трахнешь, безо всяких там «надеюсь». Да, для первых дней и подрочить друг другу совсем неплохо, но сейчас… Гарри, бли-и-ин, мне нужно снять с тебя этот блок. Как ты только это себе в голову такое запихнул? По сайтам лазил? Так у нас с тобой все иначе. У нас же вроде как… любовь…
И когда же я перестану просыпаться один? Знаешь, я с удовольствием бы заснул с тобой…
— А Забини разве не играет?
И нет мысли остановиться здесь и попрощаться. Заходим ко мне домой.
— С чего вдруг? Кривоногий да криворукий, — хмыкаю, но меня больше заботит не то, что ты заговорил о моем друге, а напряжение в доме… будто…
— Драко, отец дома, — доносится голос матери с кухни. — Привет, Гарри!
Черт!
— Здравствуйте! — и оглядываешься. Да брось, Гарри, он просто знает, что ты со мной.
Черт. Черт. Черт.
— Здравствуйте, молодой человек, — в дверях застывает фигура моего отца. Ну вот и познакомитесь.
— Отец, это мой… друг, мы дополнительно занимаемся после уроков…
Почему он так рано дома?
— А не пора ли тебе девочек водить? Не думал, что у меня сын тот еще ботаник, ведь и не скажешь…
— Дорогой, — мать обнимает моего папочку со спины, — ты бы радовался, что сын об учебе думает! Вон у соседки Фоук внук скоро будет.
Пока отец удивленно приподнимает брови, я киваю тебе на лестницу, но ты застыл. Страх, Гарри, страх спалиться перед ним.
— Пятнадцать лет дочери, шестнадцать — ее ухажеру… обрюхатил.
— Дурные вещи от дурной крови, всегда говорил…
Эта тема аморальных поступков затянет папу на пару часов, и он прикроет на нас глаза. Ну что может быть безобиднее его сына с парнем, да, Гарри? В запертой комнате.
— Пошли.
Сглатываешь и киваешь. Боже, Гарри, ну даже если бы каким-то чудом он догадался, член бы тебе все равно не отрезал. Он бы себя скорее придушил, ведь как там в его речах — «аморальность только у тех, кто без роду, без племени». Так что причину того, что его сын гей, он бы нашел в себе. Недолюбил… недоласкал… но теперь у меня есть ты, Гарри.
Поднимаемся, и я закрываю дверь.
— Теперь чувствуешь себя в безопасности? — вот тебе и кинулся с поцелуями. Увы, отец.
— Ну-у-у, — кидаешь сумку возле кровати и проводишь рукой по волосам, — он у тебя грозный.
