– Ну как зачем… Лейка, этот приём самообороны я освоила во Франции. В парижской богеме научили. Когда пристают в тёмном закоулке, надо хватать мужика сразу за «корень» и орать что есть мочи. Кстати, пару раз я действительно так спасала свою сумочку. – Надька закурила в постели, рука её подрагивала. – Понимаешь, я инстинктивно ответила агрессией на агрессию. Но самое невероятное, Лейка, началось позже. Я схватила его – и тут пошло шевеление в его штанах. И я обомлела от масштаба шевеления. Пару минут мы просто смотрели глаза в глаза. А потом… потом набросились друг на друга – раздевать. Мордасов еле успел повернуть ключ в двери… – Надин прикрыла глаза. Наверное, от смущения. – Я была сама не своя. Он «пытал» меня минут сорок. И всё это на рабочем столе, одним движением скинув все бумаги на пол, папки с делами и прочее.
Надька рассказывала, расслабленно лёжа на кровати, как кошка, которая съела сливок больше собственного веса.
Теперь пересохло в горле у меня.
– Прямо на столе?
– Ага, на столе. – Лицо Надьки выражало неизъяснимое удовольствие, и она опять застонала. – Лейка, если бы ты знала, какой Мордасов гигант…
– Да уж догадываюсь, раз ты ходить не можешь.
– Набери мне ванну, умоля-я-я-ю…
– Ну ты и скотина! – Я перестала жалеть Надьку, поняв, что она вовсе не пострадавшая, а переигравшая в резвые игры. – Раз были силы на Мордасова, найдутся и ванну приготовить!
Надька ничего не ответила. Она уже сладко спала. Как младенец.
На следующее утро подруга призналась, что съезжает к Мордасову.
– Жить вместе будем.
Я в шоке переспросила:
– Ты уверена?
– Стопроцентно. Во-первых, квартира Мордасова рядом с моей мастерской. Нет, это во-вторых, – поправилась Надька. – А во-первых, меня так ещё никто не растягивал, и этого мужика я никому не отдам. И Мордасов, и я – трудоголики, пока я буду пропадать в мастерской, Мордасов будет гоняться за бандитами, а в редких перерывах между работой – офигительный секс. В-третьих, очень удобно: готовить Мордасову не надо, стирать тоже. Короче – идеальный гражданский муж. И то, что он зарабатывает меньше меня, – огромный плюс. Ты же знаешь, что я люблю чувствовать себя независимой. Только не говори пока ничего Андре.
Я фыркнула:
– Она сама обо всём легко догадается.
– Как?
– Да по твоим новым картинам! Они теперь все будут у тебя с фаллическо-милицейской символикой.
В дальнейшие дни меня и подруг закрутила предновогодняя суета.
Я забыла сказать, что ещё до похорон Станислава Мадемуазель Андре въехала в новую квартиру: ордер на неё лично вручал губернатор. А Надин перед самым Новым годом комитет по культуре предоставил новую мастерскую. В ней не только можно творить, но и жить. Как я догадывалась, и тут не обошлось без участия Александра Владимировича Мультивенко.
Коварная Надин умудрилась осчастливить Аньку.
Дело в том, что я пристроила всех Джулькиных щенков, кроме последнего – рыженького Лиса, названного так за апельсиновый цвет шерсти и хитрую узкую мордочку. Он был немного похож на колли. И очень похож на Джульку. Андре питала к нему симпатию: когда приходила в гости, не спускала с рук, кормила вкусненьким. Видя слабость бездомной подруги, Надька третировала её – при каждом удобном случае демонстративно грозилась отвезти Лиса на электричке в «экологически чистую зону», то есть попросту выбросить за городом в лесу. Причём мотивировала свои угрозы тем, что Лис обостряет мою астму, а беременным лишние аллергены ни к чему.
В очередной визит напуганная намерением зловредной художницы нарисовать щенка в картине «Лис в зимнем лесу» Анька забрала малыша к себе в новую квартиру, пообещав, что сама найдёт ему добрых хозяев. И нашла.
Уже через три дня она ни в какую не хотела расставаться с Лисом. И нянчила его с такой заботой и нежностью, что мы все удивлялись. Гламурный поводок, комбинезончик, каша по рецепту – Андре была в восторге от маленького друга. В какой-то степени она считала Лиса даром свыше, ведь в общем-то сама присутствовала при его зачатии.
Уходящий год, подводя итоги, раздавал каждой сестре по серьге. И мне хотелось верить, что всё плохое останется в прошлом. А всё хорошее – надолго с нами.
Я стояла на ступеньках набережной в короткой кроличьей шубке, под которой уже виднелся мой кругленький животик.
Последний день декабря.
Наступила большая северная зима. Серое небо сыплет снежком. Напротив здание Двенадцати коллегий. Студенткой я ходила по замерзшей Неве до Петропавловки. Первый, второй курс – самые счастливые и свободные годы.
Улыбаясь, вспоминала, как мы с однокурсником списывали на последнем экзамене с одной шпаргалки. И как довольные оценками и окончанием сессии спускались по ступенькам, выбегали на лёд и шли, обнявшись, мимо Зимнего, мимо замерших домов неведомо куда… По слепящему снегу.
Такие парни встречаются только в юности – не будущие мужья, но мальчики, которых любишь со всем упоением неискушённого сердца, не строя никаких планов, кроме прогулки по замёрзшей Неве и похода в кино.
