Мамуль, приветик! Бабка Сара на старости лет сошла с ума. Окончательно. Мичуринкой стала – вскопала две грядки на газоне. Говорит, надо экономить на всём. А мы хозяйство и так экономно ведём. В обед готовим салат и баранину. Мам, баранина так воняет, ужас! Вечером на бараньем жире жарим кабачки. Муравьёв из них выковыриваю я – мальчишки отказываются, а бабка Сара не только с ума сошла, но ещё и ослепла. А я не хочу кабачки с муравьями есть. Правда, вчера я на них на всех обиделась. Они мне весь вечер втроём доказывали, что свиньи грязные и некошерные, и кто их ест – сам грязный и некошерный. Мамуль, вот почему так получается: некошерная свинина очень вкусная, а правильная баранина воняет ужасно? Тогда я не стала из кабачков этих насекомых с усиками вытаскивать, так порезала. Самое смешное – они съели всё. Я сказала, что у меня живот от мацы пучит, не хочу. Мам, а муравьи кошерные? Вот бы нет! Так бабке Саре и надо. Она утром на остатках недоеденного салата и вонючей баранины делает яичницу, а я её есть не могу. И от голода тут умру, так и знай. Али и Аврашка просят сладкого, вышли нам печенья и конфет. Бабка Сара говорит, что у неё денег нет на сладости.
А ещё, мамуль, она заставляет нас после обеда читать книги. Я прочла «Горе от ума». Почему Чацкий полюбил такую дуру, мне не понятно. Авраам полистал «Бедную Лизу», чтобы бабка отстала, а Али сбегает в тихий час через окно и ловит рыбу на речке. Аврашка передаёт тебе привет. Он говорит, что его тошнит от сочинений, поэтому не посылает тебе ничего. Прощай, мамуль, видимо, пишу тебе в последний раз. Останутся у тебя только сыновья, а я умру здесь голодной смертью. Я тебя люблю, твоя ещё живая, но не сильно, дочь.
– Али всегда был такой непослушный… – на секундочку я взгрустнула, что дети далеко.
Андре с непониманием уставилась на меня. Ей больше всех было жалко Забаву.
Надька прервала сентиментальную волну:
– Понимаю твоего Али, вред от этих книжек. У меня вот, например, гемоглобин от чтения портится. Слабость и сразу в сон клонит.
Как биолог, я насторожилась: взаимосвязь чтения и гемоглобина мне не приходила в голову…
– Надь, а как же ты в академии училась без книг?
– А так и училась. Я же не читать училась, а рисовать. У нас однажды на скульптуру мальчик поступал одарённый, так вот в сочинении на тему «Чем мне нравится Лев Толстой?» он написал всего одну фразу: «А почему бы Льву Толстому мне и не понравиться, если он классик». Мальчику поставили три, за него преподы коллективно сочинение переписали – боялись потерять редкое дарование…
К письму был приложен рисуночек от Забавы: переспелый жёлтый кабачок, населённый гигантскими мордатыми и усатыми муравьями. Внизу приписка: «И ещё мы передаём тебе с дядей Матвеем гостинчик, бабка Сара разрешила взять самый большой кабачок для мамы».
– Знает свекровка, что тебе надо, Лейка! – расхохоталась Надька. – Муравьи это не то что кошерно, это – козырно!
– Да зачем мне с муравьями-то?
– Два в одном: и овощи, и мясо. Нет, три в одном: ещё и с усиками… – подруга захлёбывалась от смеха. – Вы со Стасом какими презиками пользовались, признавайся?
– Никакими, – промямлила я.
И тут же шевельнулись во мне смутная тревога и предчувствие, как будто «Книга перемен» шепнула какую-то тайну из будущего…
<p>8</p>
