– Андреечка, не спорю, получилось неплохо. Но надо не просто неплохо, а супер, на мировом уровне. Закинем запись в ротацию на основные радиостанции, на «Он-хит» для регионов и зарубежья. А там и до клипа, глядишь, дело дойдёт.
Последний аргумент сломил сопротивление Андре – она давно мечтала о новом клипе. А Храм продолжал уговоры, понимая, что практически убедил певицу:
– Я с утра созвонился с Гариком Большим. Он дал согласие на запись. Его ребята сделают модную аранжировку. С учётом последних тенденций – всё, как ты скажешь.
Анька недоверчиво слушала, забыв закрыть рот. Мы с Надькой затаили дыхание: на наших глазах решалась судьба шлягера.
– Я тут прикинул, – продолжал убеждать Храм, – даже если потратить полтинник на съёмки – кстати, лучше здесь, в Питере, и проплатить жёсткую ротацию за пару месяцев на «Песня-ТВ», отобьём бабло за первые два-три месяца гастролей.
– Ты мне так и с «Калиной-ягодой» говорил, – ядовито улыбаясь, прошипела Анька. Но даже мне, далёкой от шоу-бизнеса, было понятно, что Мадемуазель Андре сдалась. – Права на фонограмму мои?
– Андреечка, кто старое помянет, тому глаз вон, – обворожительно улыбнулся Храм. – Конечно, твои. Одно неудобно: студия у Большого расписана на полгода вперёд. Свободный день только завтра, кто-то из его звёзд слетел, так что тебе придётся выехать уже сегодня.
– Храм, ты чего?! – заорала Анька. – У меня свои планы на ближайшие дни!
– Не горячись. Бери с собой подруг, – Храм снова обворожительно улыбнулся, уже мне и Надьке, – оттянетесь в Москве после записи. Я уже три билета на «Стрелу» на сегодняшний вечер организовал. На Ленинградском вокзале в Москве вас встретят. Не боись, всё схвачено! Обратные билеты возьмёте сами, когда захотите. И да, Лия… Позвони мне по возвращении, я жду новые тексты песен. Если хотя бы один будет так же удачен, как «Дайкири», поговорим о повышении расценок. Скажем, раза в два.
Нам оставалось только согласиться. По всем пунктам. Храм был чертовски убедителен. Вот только я не поняла про текст «Дайкири» – его же Анька сама написала. Но я промолчала – на всякий случай. Потом у неё спрошу.
Не хвались отъездом, хвались приездом.
Нас действительно встретили прямо возле выхода из вагона.
– Ну, здравствуй, Белокаменная… – прошептала Анька еле слышно. – Как же я по тебе соскучилась!
Вот никогда не понимала этого восторга. Ну, Москва. Ну, столица. Но мне и в Питере неплохо. С другой стороны, я не поддерживала тех питерцев, которые постоянно критиковали Москву и москвичей. У меня у самой здесь мама. И в редкие приезды к ней я гуляю по городу с удовольствием.
– Мадемуазель Андре, а где ваши вещи? – Встречающий оторопело уставился на Аньку, закурившую на перроне Ленинградского вокзала сигаретку.
Да, кроме дамской сумочки, никаких вещей и чемоданов не наблюдалось. Ни у певицы, ни у нас с Надин. Мы решили обойтись минимумом, Надька убедила, что всё, что понадобится, купим в Москве.
– Я так понимаю, что вы нас сейчас везёте на «Киевскую»? В студию Большого? – Анька здесь даже дышала, казалось, иначе. – Вещей у нас нет, расслабьтесь. Девочки, пойдёмте.
Пока мы обходили сбоку Ленинградский вокзал, пытаясь побыстрее выбраться на привокзальную площадь, Андре сокрушалась, что согласилась записываться именно сегодня: ведь пятница, тринадцатое. Как и все актёры и певцы, Анька была суеверной до ужаса.
Сев в машину, я полуприкрыла глаза. Мелькающие улицы Москвы, затем студия Гарри, суматоха записи слились для меня в одно целое.
Анька в огромных наушниках за стеклянной перегородкой прописывала вокал и бэки, вступая в неожиданных местах – музыку-то слышала только она. Мы с Надькой пристроились на мягкой кушетке. Меня сморило. Сквозь дрёму я слышала непонятные слова:
– Тут надо поднять на полшишки. И пачка, вот тут должна быть целая пачка бэков… Здесь делаем остановку… – Анькиным, но очень требовательным голосом. Властным, указующим.
– Быстро пишется. Смотри-ка, чисто даёт, редкость, – бормотание ребят за пультом.
А в какой-то момент я заснула окончательно. Проснулась от толчка Надьки – нам предложили кофе. Подуставшая, но довольная Анька сидела напротив нас, жадно осушая бутылку минералки.
– Всё, три часа – и дело сделано. Ребят, как считаете, нормально? – На вопрос Аньки звукачи рассыпались в похвалах:
– Андре, всё в лучшем виде! «Ритм-секцию» немного подтянем, надо более темпово. Добавим гитар, возможно – флейты.
– Хорошо. Сбросьте «сведёнку» Храму, а мы с девочками отчаливаем. – Анька, допив минералку, встала.
– Так хочется по Москве побродить, – заныла Надин. – Просидели тут, я и города не видела совсем.
– Надь, впереди ещё полдня. Поехали на Тверскую? – предложила Анька.
Заказали такси. Москва стояла задымлённая, за городом горели торфяники. Люди двигались по центру столицы, как по курортному городку, полураздетые. Настроение у всех не просто летнее, а угарно-августовское.
