— Андрей… чт-что ты делаешь?
Мои пальцы исследовали затылок и спустились на шею. Погладили нежную, почти прозрачную кожу у плеча и скользнули к горлу. Накрыв его ладонью, я задумчиво посмотрел на тонкий профиль жены и провел большим пальцем сначала по ее аккуратному подбородку, а потом и по полураскрытым губам — как оказалось, очень мягким и податливым на ощупь.
— П-перестань, слышишь! — она испуганно отшатнулась от моего прикосновения и невольно прижалась к моей груди спиной. Охнула: — Ох, что ты… дети же увидят!
В этой квартире трудно было подгадать момент, чтобы остаться одним. Жена оказалась ближе, и я с удовольствием ощутил ее тепло, склонил к ней голову, на этот раз касаясь волос губами. Задержав вдох у нежного виска с бьющейся жилкой, опустил ладонь на живот и мягко сжал пальцы.
— Не увидят. Соня уснула, я отнес ее в детскую. Степан тоже уже спит. Спальня целиком наша и свободна. Как и я для тебя. М-м, Даша?
— А-а… Риточка? Она точно не спит, я знаю!
Мне нравились те ощущения, в которые я сейчас погружался, поглаживал свою скромницу-жену. Острые и приятно будоражащие кровь, как от прикосновения к первой женщине, когда от предвкушения близости слегка мутиться разум и смещается пространство, замыкаясь на двоих.
Неужели у нас так было всегда? Хотелось в это верить.
— Рита? Она у нас уже взрослая девочка, чтобы отказаться от личного времени. Она читает книгу у себя в комнате — я разрешил ей почитать еще полчаса. Не думаю, что мы ей интересны.
— Но ты хотел поговорить!
Мое дыхание у румяной щеки жены стало низким и горячим.
— Потом. Сначала ты. Я весь день о тебе думал.
— О-обо мне?
— О нас. О том, на чём мы с тобой остановились утром. И о том, как именно я хочу это продолжить…
Я прижал ее к себе теснее и скользнул ладонью под футболку. Ощутив горячий жар кожи, погладил мягкий живот и накрыл пальцами весьма аппетитную грудь, чувствуя, как меня мгновенно пронзает желание.
Похоже до спальни мы не дойдем.
Но можно попробовать дойти до ванной комнаты.
— Андрей, стой! — Даша вдруг вскрикнула и рванулась из моих объятий. Повернувшись ко мне лицом, уперлась ладонями в мою грудь и оттолкнула от себя, тяжело дыша и как будто… испугавшись? — Да ты с ума сошел!
Ни капли, и в этом я мог поклясться.
— Даша, в чем дело? — спросил, ничего не понимая. — Я же сказал, что готов всё вспомнить. Но мне нужна ты, это же просто, иначе бы у нас не было троих детей.
— Нет!
— Что, нет?
— Ничего не просто! — она почти взвизгнула, но тут же закрыла себе рот ладонью, покосившись на дверь и распахнув глаза при взгляде на меня. — И ты даже не представляешь насколько! Все сложно!
Не представлял, но хотел знать. Особенно то, почему у моей жены заслезились глаза.
— Так объясни. Даша?
— Ты… ты мне изменил! Вот в чем дело!
Я застыл, ошарашенный новостью.
— Что?!
— Да и-изменил! А теперь хочешь… А я не могу вот так, словно… словно ничего не было!
Мы смотрели друг на друга, и я не знал, что сказать. От распахнутых глаз жены в душе все похолодело и перевернулось, но вместе с тем и кое-что прояснилось в сегодняшних отношениях. И становилось все яснее с каждой секундой.
От изумления связки в горле сомкнулись с трудом, и получилось сказать глухо:
— Поэтому ты меня в больнице так встретила, да? Без особой радости.
Даша моргнула и снова прикрыла рот ладонью. Попятилась к плите, отступая от меня, но едва не ожегшись о варочную панель, вскинулась и отшатнулась в сторону. Промолчала, но сейчас, когда я узнал причину, слова уже не требовали подтверждения.
— Можешь не отвечать, теперь мне все понятно. Видимо, из дому я тоже ушел и вас оставил, раз уж тут так мало моих вещей. А я все думал, почему? Искал, но не нашел в спальне ни своих книг, ни техники, ни других мелочей. Так неужели я… такая сволочь, Даш?!
На этот раз зелено-карие глаза жены блеснули не только испугом, но и паникой, а ладонь упала вниз. Она вдохнула воздух, порываясь что-то сказать…
— Нет, ты не….
Но я не дал ей закончить, собираясь все осознать до конца.
— Не выгораживай меня! Если бы не захотел, не сделал! Я, может, и потерял память, но не мозги!
— Андрей, ты вовсе не виноват! Это я виновата. Точнее, обстоятельства… Просто, понимаешь, как бы это сказать…
— А как есть, так и скажи.
— Ну…
— Даша!
— Ты всегда был видным парнем, девчонки вешались постоянно… Работа интересная, друзья. А я, ну, в общем, обычная, и дети совсем маленькие. Сопли, горшки, коляски и… это случается. Не каждый выдержит.
— И что? В чем ты виновата?
— Я не знаю! Я просто не могу сейчас, понимаешь?
Я поймал жену за руку и от неожиданности она вздрогнула — пальцы слишком тесно сомкнулись на тонком запястье.
— Даша, это не повторится, слышишь? Я, наверное, был сумасшедшим! Конечно, это сложно быть отцом троих детей, но ведь тебе еще сложнее, ты мама! Нет, не понимаю, как я мог уйти. Зачем был с другой, я же тебя люблю!
Она вдруг отрицательно качнула головой, побелев в лице так, что стали видны все незаметные до этого веснушки.
— Нет.
— Что, нет?
— Откуда ты знаешь, что любишь? Ты же не помнишь ничего.
