Моя упрямая секретарша прямо сейчас испытывала мое терпение и сводила с ума! Я сам оказался не готов к такой реакции, но, если бы в данный момент передо мной на столе не сидела Пригожева… То не поручусь за то, что на ее месте не очутилась бы белокожая и нежная ведьма, с раскосым взглядом зелено-карих глаз и рыжими волосами. И вот тогда я бы медлить не стал!
Они ведь у нее длинные и тяжелые — волосы. И до самой талии?
К черту деда с его загадками, я должен это узнать!
И все-таки две женщины в опасной близости от заведенного мужчины, который долгое время был один, это слишком! Глядя на то, как обнажается брюнетка, подбираясь к моим губам, я ослабил узел галстук и дернул ворот рубашки, намереваясь глотнуть достаточно воздуха, чтобы унять жар во всех ненужным местах и взять ситуацию под контроль. Мне вдруг резко расхотелось играть с Пригожевой в мое соблазнение, а захотелось, чтобы она убралась. Немедленно.
Глядя в ее черные глаза, мне стало совершенно понятно, кто здесь третий лишний.
— Так я тебе нравлюсь, Андрей? Ты так и не ответил. Ты хочешь меня?
Пальцы Петушок под столом, вслед за приторно-сладким вопросом, тут же скользнули выше, а голова повернулась, поднимая ухо. В то время, как ладонь брюнетки легла на мою шею, а она сама придвинулась ближе.
— Видишь ли, Нелли… — я почти прошипел. — Я бы с радостью, но тут такое дело…
— Какое, милый? Не вижу никаких препятствий!
— И тем не менее, они есть, уж поверь.
— Да?
— Ты опоздала, малыш. Кое-кто уже успел мне понравиться до тебя. Кое-кто настолько ловкий, что смог подобраться ко мне гораздо ближе, чем ты…
— Что? Но это невозможно!
Не знаю, какую пыль под столом поймала Петушок, но в тот момент, когда я уже снял с себя руку растерянной Пригожевой и собрался выставить ее вон, она вдруг то ли чихнула, а то ли чертыхнулась под столом.
Даша
— Что это? Кто это?
— Где?
— У тебя под столом. Там кто-то есть!
Я так и обмерла, зажав ладонью рот, услышав испуганный писк Людоедочки и неясную возню над собой.
Кажется, я только что чихнула, но произошло это так неожиданно — в самой активной стадии подслушивания процесса совращения шефа, что и понять ничего не успела, как уже все произошло.
Вот гадство-то! А всё волосы виноваты, будь они неладны! И тот, кто мне их растрепал!
— Андрей, кто там? Я ясно слышала чей-то чих… Что происходит? — забеспокоилась брюнетка. — Мы не одни?!
Вот если Воронов меня сейчас сдаст, никогда ему этого не прощу и уволюсь!
— Я ничего не слышал. Тебе показалось, Нелли.
Фу-ух, не сдал.
— Но, Андрей!
— Какая разница! Я же сказал, что ты опоздала. Нет там для тебя ничего интересного!
Что? О, нет! Только не это! Разве Воронов не знает, что, если хочешь успокоить подозрение у женщины, ее вопрос нельзя оставлять без ответа! Тем более вопрос неудовлетворенной женщины! Это же ищейка Куприянова! Она теперь непременно захочет узнать!
Я дернулась назад, потом вперед, в панике обдумывая, как быть. Мой шеф, который хам и узурпатор, продолжал держать меня у ноги, но вот пальцы вдруг сместил с щеки на мои губы, словно испугался, что я выдам себя.
Поздно, шеф! Усё пропало! Фиг Петушка от лисы спрячешь! Не за тем Людоедочка сюда пришла, чтобы ее за нос водили. Она же меня сейчас обнаружит, а я, по самоуверенной милости гоблина, засунувшего меня под стол, буду сидеть под ним, как трусливый заяц, или пойманный на горячем воришка!
Этого только не хватало. Из-за своеволия начальника перед какой-то Пригожевой последнюю гордость растерять!
— Ах, вот оно что… Да это же Петушок!
Ну вот, я же говорила. Обнаружила! А я так невежливо к ней задом. Даже не поздороваться нормально.
Я попятилась попой назад, но Воронов не отпускал, и пришлось его цапнуть за палец. Очень сердито цапнуть. Детский сад какой-то!
Я выбралась из-под стола, и поднялась, сердитым взглядом испепеляя шефа на месте. Всё он виноват, гад! Как будто я не догадалась, какую он тут игру затеял. Издевается! Не поверил, что я ему правду рассказала.
— И ничего не «оно», а я! — подняла голову и хмуро взглянула на сползающую со стола Пригожеву. Увидев, в каком брюнетка виде, округлила глаза, изумленно рассматривая на помощнице Куприянова расстегнутую блузу.
Ого! Вот это решительность!
Это же какую же нужно иметь практику соблазнения, чтобы так легко и быстро обнажиться в кабинете самого генерального? Еще каких-нибудь пять минут, и если бы не я… то есть не мой чих, еще неизвестно, кто из нас двоих подобрался бы к Воронову ближе!
Но, стоп. О чём это он сказал в конце разговора? Что это за намеки вообще про понравиться? С чего бы вдруг?
А может, Воронов и не меня имел в виду? То есть меня, но не по-настоящему? (По-настоящему-то он меня терпеть не может, это факт!) Может, он так намекнул Пригожевой, что она пришла не вовремя?
