В этот момент где-то позади парковки на улице раздался уже знакомый кошачий визг, звук экстренного торможения, глухой удар столкнувшихся автомобилей, и сразу же за ним шелест битого стекла и громкий сигнал клаксона.
— Что это? — я испуганно обернулась на шум, вдруг вспомнив о Людоедочке и о таинственном водителе в темной машине, который отправился вслед за Вороновым. — Это они? — внезапно догадалась.
— Да, — негромко бросил Лешенко, тоже оглянувшись. — И сейчас мой напарник проводит операцию по выявлению и дезориентации преступников! Помогите же мне, Петушок, нам надо спешить, если не хотим, чтобы они его нашли!
— Ага!
Я не успела заметить, когда сержант достал пульт от машины у моего начальника, но черный внедорожник вдруг мигнул фарами, и задняя дверь широко распахнулась, словно приглашая нас к себе — вот это техника! Невысокий и кряжистый Лешенко, взвалив с моей помощью Воронова на плечо, оттащил его к автомобилю и затолкал внутрь на заднее сидение. Запихнув ноги, устало крякнул: «Уф, здоровяк!» и хлопнул дверью.
— Садитесь за руль! — скомандовал.
— Я? — не поверив тому, что услышала, изумилась из-за его плеча. — Да вы что, товарищ сержант, с ума сошли? Я не умею!
— Умеете! У вас права есть. А мне с вами ехать никак нельзя — служба!
— Да, есть. Но, подождите… — потопала следом за Лешенко. — Я сдавала вождение еще в выпускном классе школы! Нет, ездила, конечно, пару раз… Так с инструктором и сто лет назад! Я не могу! — уверенно покачала головой.
— Сможете!
— А если скорую помощь вызвать? Она ведь скорая? Звонок, фьють, туда-сюда… и он в больнице. А?
— Не успеем!.. И заберите с дороги вашу сумочку! Быстро! Осталась минута!
Я сбегала за сумочкой, подняла портфель, вернулась и, взяв себя в руки, полезла за руль.
— Всё будет хорошо! Не переживайте, гражданочка, — успокоил меня полицейский, — я прослежу!
Ха! Интересно, как? Но спрашивать не стала, руки тряслись так, что, вцепившись в руль мертвой хваткой, и сердца своего не слышала.
— Вот здесь зажигание, тут коробка-автомат, тормоз и газ. Деньги в бардачке. Когда сдадите его в больницу, ни в коем случае не называйте фамилию!
— Почему это?
— Так обнаружат беспомощного, я и тогда кранты! — Лешенко округлил глаза и полоснул себя пальцем по горлу. — Говорю же, киллер идет по следу!
— А-а… ясно!
— Скажете, что он ваш муж! Шел с работы, поскользнулся, упал, потерял сознание. Вас рядом не было. Когда вы его нашли, документы пропали…
— Чего?! — это я возмутилась насчет мужа. Ну и насчет вранья немножко. Всё же стыдно мне было и очень совестно за случившееся.
— Того! Или вы хотите, чтобы победил Куприянов с Людоедочкой? — и глазом не моргнул мужичок. — Ну, тогда бросайте Андрея и идите домой. Спите спокойно…
— Нет!
— А тогда везите!
— А что я ему скажу, когда он придет в сознание? Когда всё вспомнит?
— Правду, конечно. Расскажете все, как есть. А теперь поезжайте, пора! Я с вами еще свяжусь!
Ну, я и поехала. Побуксовала чуть-чуть, наехала на бордюр, съехала… Хорошо, что парковка была свободная — кое-как развернулась на черном монстре и, ойкая от страха, помчала в ночь. Проезжая по дороге мимо разбитой машины Нелечки, пригнула голову и убрала «Вольво» с дороги мощным бампером.
А-а-а! Где тут тормоз? Вот это силища!
На капот вдруг прыгнул черный кот. Сверкнув желтым глазом, подмигнул мне (я едва руль удержала) и исчез.
Тьфу! Почудится же!
Пока везла Воронова в больницу, взопрев от напряжения и вспоминая дорожные знаки, подумала: а откуда Лешенко известно, как я называю про себя Пригожеву? Неужели сама проговорилась и не заметила?
И решила, что, должно быть, именно так.
— Ужас какой! Бедненький! Он, наверное, очень страдает! Девочки, а что, если он навсегда таким останется? Совсем без памяти?
— Так я и знала. Снова ты за свое, Лизка? Значит, Гоблина тебе жалко, а Дашку нет? И почему это он бедненький, вот скажи мне? Очень даже при средствах мужик, да еще и здоров, как конь. Слышала, что врач по телефону сказал? Температуры нет, ест за двоих, ругается за четверых и прекрасно себя чувствует!
— Ну, почему, жалко, конечно. Но только и ты представь, Томочка: человек проснулся и все забыл. Мир вокруг кажется таким незнакомым и чужим! Ты понимаешь, как это страшно? Не помнить даже, как тебя зовут.
— Но имя-то свое он не забыл! А я не забыла, как он нашу Дашку третировал. Как рабовладелец! Да она, как он в директорах появился, домой перестала возвращаться вовремя! Чуть ли не ночует в своей конторе! Это хорошо, что у нее есть мы на подхвате и Риточка, а так что было бы? Думаешь, этого Воронова интересует Дашкина личная жизнь и дети? Да стоило ей хоть раз не остаться после работы, вмиг бы ее уволил и забыл! Тьфу на него! Гоблин он и есть!
— Ты как хочешь, так и считай! А мне все равно его жалко!
— Ну и дура!
