У всех троих глаза горели — Воронов им нравился. С первого взгляда.
Сердце вдруг кольнул страх — что же я делаю?
Увидеть «такого» папу мои Петушки точно и не мечтали.
Я думала, что застесняется Сонечка, а засмущалась Рита. А вот Стёпка, напротив, смотрел на мужчину, распахнув в восторге глаза (точь-в-точь мои) и открыв рот.
Ну, уж лучше так, чем попасть моему сыну в немилость. Так что здесь, хоть Воронов еще и не успел ничего сказать, а уже сорвал свой карт-бланш.
Первая фраза должна была прозвучать от Риты, как от самой старшей:
Когда дети обсуждали возвращение «родственника» домой, они сами это придумали, а я согласилась. У моих детей не было нормального отца и, узнай, Воронов, как они все воодушевились, услышав, что он появится (пусть и временно) — то очень бы удивился.
Риточка и сказала, но не так уверенно, как рассчитывала. Я и сама ее едва расслышала:
— Пап, что, уже выписался?
Зато Степка прыгнул ближе, задрал рыжую вихрастую голову и улыбнулся гостю во весь щербатый рот, в котором лезли боковые резцы.
— Хо! Привет! А ты классный! Хочешь со мной поиграть?
— Стёп! — поспешила я предотвратить катастрофу. — Я ведь говорила, что папа вас не помнит. Давай не сегодня и не сейчас!
— Да я помню, мам! — не растерялся сын, ничуть не огорчившись. — А когда? Можно я ему покажу свой трансформер, который ты мне купила? Пап, — обратился к Воронову так, словно это давно было у него в привычке: — Там знаешь, какой армейский робот, у него даже броня есть и супер-бластер! Я назвал его «Громила», потому что он сильный! А еще у него есть…
— Нет! Нельзя!
— Ну, ма-ам!
Воронов стоял без движения, уронив сумку к ногам и забыв, как моргать. На Стёпку он смотрел, как на маленького инопланетянина — рыжего и опасного, собирающегося его если не захватить и поработить, то уж укусить точно.
— Это что, все мои? — только и выдохнул, обведя взглядом детей и посмотрев на меня.
Нуууу… хм.
Я подняла плечи и опустила. Если Воронов когда-нибудь и захочет убить своего секретаря за коварный подлог действительности, то надеюсь, я к тому моменту смогу ему объяснить необходимость такого поступка.
— Да, твои, — заставила себя ответить, добавив про себя «временно!». — Это Риточка — она старшенькая, это Стёпа, а самая маленькая — Соня.
Сонечка, услышав, что о ней сказали, подбежала ближе и поймала ладошками мои пальцы. Поднялась на носочки.
— Мам, у Кати ручка болит, а Рита мне пластырь… не дала! Можно я сама возьму один из аптечки? Ну, пожалуйста, мамочка! Самый ненужный!
— Нет, солнышко. Все, что лежит в аптечке — не для детей. Мы же говорили об этом. Давай попозже вместе Катю полечим, хорошо?
— Кто такая К-катя? — подал голос Воронов, и такие глаза у него сделались большие, а щеки бледные, что я, не удержавшись, улыбнулась мужчине.
— Это Сонечкина любимая кукла. Все жильцы этой квартиры здесь. Не переживай, больше никого нет.
— А-а… А я-то уже было подумал, что… — и утер кулаком лоб.
Бедный. Стало по-человечески шефа жалко. Ну, ничего, я ведь не собиралась перекладывать на него свои заботы. Когда поймет это — станет легче.
— Ну, раздевайся, Андрей, раз уж познакомились. Поужинаем, ты, наверное, голодный? — предложила, снимая с себя пуховик и вешая его на длинную вешалку к детским вещам. Сняв с головы шапку, поправила хвост и повернулась к «мужу», собираясь и ему помочь раздеться. Но он уже и сам расстегнул куртку и теперь хмуро осматривался вокруг.
Квартира у нас с детьми была хорошая и довольно просторная — трехкомнатная, улучшенной планировки, с большой лоджией и кухней. Не в самом престижном спальном районе города, но зато располагалась в новом жилом комплексе с отличной детской площадкой и друзьями по соседству.
До знакомства с Матвеем Ивановичем и работы в «Сезаме» я о такой и мечтать не могла. Но однажды решилась и взяла ипотеку. Да, на двадцать лет, ну и что. Надоело по съемным квартирам мотаться, а теперь у каждого был свой угол. А то, что обставить эти углы пока нечем, и обои мы с Лизкой и Тамаркой сами клеили, я не очень-то переживала. Главное стены, а мебель дело наживное.
А гости, если и приходили, то все свои.
И потом у меня, конечно же, было все необходимое для жизни. Самое необходимое… но и только.
Я вдруг увидела свою квартиру глазами Воронова и приуныла.
М-да, не хоромы и близко. По нынешним меркам слишком скромно, но просторно и тепло, что тоже немаловажно. И если подумать, что это не ему здесь всю жизнь жить, а мне с детьми, то и стыдиться нечего. Подумаешь, нет в прихожей шкафа для одежды (я хотела в кредит взять, так он зарплату урезал). Зато вешалка на стене имеется длинная, всем места хватит!
— Мы тут недавно живем, — зачем-то объяснила. — Не успели еще все купить.
— Сколько?
— Два года.
— Ясно.
Господи, хоть бы не спросил ничего такого, на что я не смогу ответить. Не только ему, мне самой бы сейчас в чувство прийти, понять, как себя с ним вести и перестать в душе дрожать зайцем.
