— А ты теперь всегда будешь с ним спать? — светло-карие глаза взглянули на меня по-детски честно и вопросительно. — Со мной не будешь?
Э-э, что? Щеки невольно покраснели, а голос ушел в глухоту. Если бы могла, то и взгляд бы от сына спрятала, да только куда его спрячешь от собственного ребенка? И ведь врать нельзя, дети это сразу чувствуют.
— К-конечно, буду! Это, э-м, случайно вышло! Мы разговаривали, разговаривали, а потом… — И когда это я стала при разговоре руками махать? — В общем, ну… там места больше, а вы с Сонечкой уже легли…
— Да ладно, мам, — как-то неожиданно по-взрослому ответил сын. — Я все знаю.
— Что, «всё»?! — я мысленно схватилась рукой за сердце и приготовилась упасть в обморок.
— Ну все. Про детей и вообще…
— Откуда? — выдохнула еле слышно.
— Слышал от старших мальчишек в школе. Только я не понял «как» надо спать, чтобы появились дети.
О-о, слава богу!
То есть, только не это! Мой ребенок взрослеет, а я не знаю, что делать!
Я встала и наставила на сына палец. Но грозить не стала — духу не хватило, глядя в наивные и любопытные глаза. Лишь пообещала, взяв себя в руки:
— Степ, мы обязательно об этом поговорим. Позже! А сейчас Сонечка проснется, я лучше пойду на кухню, приготовлю завтрак.
Степка сел в кровати и поджал под себя ноги.
— Мам?
— Что? — я остановилась.
— Он нам нравится — дядя Андрей. И Рита говорит, что он хороший.
— И… что? — осторожно поинтересовалась.
Степка отвернулся к окну и задумчиво пожал плечами.
— Может, оставим его себе? — вдруг покраснел.
Краснели мы с сыном одинаково, только я не в пример ему чаще. Ох, с такой физиологией, как у нас, никаких эмоций не скроешь!
Ну, хоть жвачку Воронову в волосы сунуть не запланировал, или шампунь в карманы налить, уже хорошо.
Я еще раз присела рядом с сыном на кровать и отвела со лба жесткую рыжую челку.
— Стёп, не получится.
— Почему?
— Дядя Андрей сам с нами не останется, когда все вспомнит. У него другая жизнь, понимаешь? Не такая, как у нас. Он вообще за границей живет.
— Значит, мы ему не нравимся?
— Да не в этом дело.
— А в чем тогда? Мы же его не обижаем, мам?
Ну и как тут в двух словах объяснить?
Я наклонилась, обняла сына и поцеловала в щеку:
— Ты, золотко, тут точно ни при чем. Вот вырастешь и поймешь в чем дело.
— Это как с Марьяшей в школе, да? Когда она со мной сидеть не захотела? Я ее не больно дергал за косички и печенье давал, а она все равно ушла.
— Ну, — я грустно улыбнулась, — можно и так сказать.
И в кого он у меня такой умный? Но Степкина грусть невольно передалась и мне, с тем и вышла из детской.
Я нашла Воронова на кухне минут через пятнадцать. После того, как уже успела загрузить в стиральную машину вещи (между прочим и его футболки с бельем), принять душ, переодеться и завязать еще влажные волосы в пучок.
Он стоял у кухонного шкафчика, выставляя на стол чашки. Заметив меня, поднял голову и спросил:
— Что тебе сделать? Чайник только что закипел.
— Чай. Спасибо.
Я достала из холодильника продукты, хлеб, и принялась делать бутерброды. На завтрак со вчерашнего дня еще оставалось полпачки пирожных и разные вкусности, так что готовить особо было нечего.
Андрей налил себе кофе, нам всем чай, и остановился у моего плеча.
— Послушай, Даша, — на этот раз начал серьезно. — Кажется, я вчера отключился в самый неподходящий момент. Неудобно вышло, извини.
— Да все нормально. Я понимаю, что ты устал.
— Нет, не нормально. Со мной такого никогда не было.
Я подняла голову, ощутив, как по позвоночнику пробежал холодок — вдруг он все вспомнил? Встретившись с Вороновым взглядом, осторожно спросила:
— А ты откуда знаешь, что никогда? Ты что-то помнишь?
Он не смутился, хотя на секунду и сжал крепче губы.
— Нет, ничего. Но знаю! — упрямо настоял на своем. — Это не потому, что я тебя не хотел, слышишь? Только не думай так, для меня это важно.
Я предпочла нарезать сыр и укладывать его на хлеб, чем смотреть в голубые глаза.
— Хорошо, не буду, — согласилась. А что тут еще сказать?
— Вот и умница. Потому что в моих мыслях никого нет, Дашка, только ты!
На просторной кухне мы стояли вдвоем, но все равно стало жарко и тесно.
— С-слушай, ты вчера поздно пришел. Работу нашел? — попыталась я перевести тему. Отойдя от стола, подошла к сушилке, чтобы взять тарелки. — Может, расскажешь?
— Да, нашел, но временную. Сегодня тоже уйду.
— Но сегодня же суббота? — я повернулась и посмотрела на Андрея. — Разве сегодня тебе тоже надо идти?
— Надо. Мне не нравится ваша с Ритой одежда. К тому же, мы не в том положении, чтобы отдыхать. Да все нормально, не переживай! Я постараюсь сегодня освободиться к семи вечера.
— Но… Ты так и не сказал, что за работа.
— Консультирую кое-кого и сопровождаю — пару иностранцев приехали на местный яхтинг. Нашли время! Еще и ни черта не соображают, приходится все делать за них — сопляки по двадцать три года. Не знаю, как он собираются идти по реке, но арендованное судно им всучили дрянь — вчера осматривали, замерзли как собаки. Топливная система еще ничего, а электрическую надо менять. Представляешь, оказалось, что я хорошо знаю немецкий. Даша, я что, иняз оканчивал?
