— Вы всегда препираетесь с шефом? Или только я на вас так действую, Петухова?
— Я — Петушок. Простите, как?
— Гипнотически. Заставляя всё время прибегать к отговоркам.
— Т-то есть?
— Если бы вы действительно хотели уйти пораньше, Петухова…
— Я — Петушок!
— …То не стали бы ждать моей просьбы, а принесли мне кофе сами. И с договорами бы поторопились!
— Да вы его пьете по шесть раз на день! Откуда же я знаю, когда у вас есть на него минутка, а когда нет?
Воронов оторвал тяжелый взгляд от ноутбука, поднял руку и устало потер пальцами висок. Взглянув сердито глазами-льдинками, подозвал к себе ближе и отобрал у меня документы.
— Спасибо!
— Пожалуйста! Я могу идти?
— А я вас держу? — спросил сухо и вновь деловито уткнулся взглядом в монитор. Красивые смуглые пальцы запорхали над клавиатурой. А выражение глаз такое, словно, и правда, не держит. Это я сама тут, ромашка бестолковая, бегаю взад-вперед из приемной в кабинет и обратно, отвлекая человека от работы. Как будто у меня дома и детей нет!
Тьфу ты! Как же с ним сложно!
А самое обидное, что ведь и не знаешь, как ответить. То ли начать оправдываться, а то ли вернуться в приемную и сидеть под дверьми и дальше, доказывая верность компании.
Вот пойми его, чего он от меня хочет?
Я замерла в растерянности, таращась на Воронова.
— В чем дело, Петухова? — темная бровь грозно приподнялась, а лицо повернулось. — Вы увидели во мне что-то интересное?
— Нет!
— Значит, не интересное?
— Вовсе нет!
— То есть, вы хотите сказать, что я два вас — пустое место?
Я только головой повертела из стороны в сторону, примерзая взглядом к холодным глазам. Что происходит?
— Андрей Игоревич, вам плохо? — попробовала догадаться, по привычке приложив ладонь ко лбу шефа. У Стёпки тоже в период температуры речевой бред случался. Но, опомнившись, быстро отдернула пальцы и отступила. Лоб оказался теплым и гладким. — Мне кажется, вам пора домой и отдохнуть.
— Ей кажется… До чего же вы… навязчивая! — вдруг ни с того ни с сего вспылил Воронов, раздраженно отодвигая от себя гаджет. — И так к черту ничего не сходится, так еще она! Вам что, мужского внимания не хватает? Так со мной вы его не найдете, не надейтесь! Принесли документы и всё, дверь — там. До свидания! Лично меня вы ни капли не интересуете, бросьте ваши уловки с нежностями!
Я так и обмерла. Нет, ну какой же пингвин обмороженный. Это же каким надо быть павианом, чтобы до такого додуматься?
— Да как вам не стыдно! — возмутилась справедливо. — Какие еще уловки? Я только хотела проверить, как вы себя чувствуете!
— В следующий раз, Петухова, занимайтесь не мной, а бумагами! Нормально я себя чувствовал. Во всяком случае, до встречи с вами!
— Я — Петушок!
— То-то я думаю, почему у меня от вашего кукареканья голова разболелась!
Стало так обидно, просто жуть. Я тут для него старюсь, остаюсь после работы, а он… А Он!
— Хам! Вот вы кто!
Ой, неужели это я сказала?
А, впрочем, он еще и не такое оскорбление заслуживает! Да за кого он меня принимает? Кем себя возомнил?
— Что?!
— Что слышали! Хватит с меня ваших насмешек. Я увольняюсь! Сейчас же напишу заявление и… и крутитесь вы тут сами, как знаете! Можно подумать, вы меня интересуете! Да я лучше буду одна, чем… чем…
— Чем что, Петухова?
Однако, смерив сердитым взглядом красивого мужчину перед собой, я не сразу нашлась, что ответить. Спасибо сверкающим холодом голубым глазам — подсказали.
— Чем с ледяным айсбергом! До вас же дотронься и сразу весь сосульками покроешься, если и вовсе не окоченеешь! Б-р-р-р!
Вот выпалила гневно в лицо, и сразу же легче стало. А пусть знает, что я о нем думаю! Надо будет, и прокукарекаю звонко!
Воронов посмотрел, посмотрел… пыхнул гневно аристократичными ноздрями… и, как ни в чем ни бывало, вновь вернулся к работе. Застучал подушечками пальцев по клавиатуре, разворачивая программу учета данных и параллельно закрывая просмотренные ранее акты.
— Эй, Андрей Игоревич, вы слышите, что я сказала?
Воронов прекрасно слышал, только вот отвечать не собирался. Сомкнув твердые губы, ввел к закрытой базе личный пароль доступа, открыл несколько виртуальных окон и сделал вид, что меня не существует.
Клац, клац, клац…
А ну и ладно! Всё равно слова уже брошены. Конечно, работу потерять будет безумно жалко — тем более любимую! Но лучше уж так, чем и дальше терпеть насмешки этого грубияна. Я хоть и послушный помощник, но у меня тоже гордость, какая-никакая, а есть! Не хватало еще, чтобы Воронов возомнил тут, будто я его соблазнить хочу.
Надо же, глупость какая!
— Молчите? Ну и хорошо, — взяла себя в руки. — Это даже к лучшему, что вы на работе. Сейчас напишу заявление и принесу. Сразу и подпишете, чтобы я вам больше глаза не мозолила.
Произнесла гордо, развернулась, и только уже собралась уйти в приемную, как за спиной раздалось:
— Я вас, Дарья, не отпускал!
Если честно, остановиться и оглянуться заставило удивление. По имени меня шеф назвал впервые.
— Простите…
