У Татьяны Гавриловны недоброжелатели были, но и они признавали ее профессионализм, хватку и грамотность. Она с нуля подняла московский филиал, наладила работу и держала всех сотрудников железной рукой. Не далее, как позавчера я обсуждала с ней возможное расширение штата и связанные с этим перестановки. Не обошли мы в разговоре и Кирилла. Татьяна Гавриловна отозвалась о нем сдержанно: «грамотный, хваткий, решительный, себе на уме». Должность начальника отдела продаж ему вполне по силам и по способностям. Но своим замом она его не видела. А при расширении филиала заместитель будет нужен… Татьяна Гавриловна была полна идеями, планами, предложениями по расширению, в разговоре с ней не было и намека на возможный уход.
– Да, сама сегодня слышала разговор нашей Жанночки с Сорокиным. Я проходила мимо ее кабинета, а они там беседовали по поводу его назначения.
– Ты подслушивала? – Я удивленно приподняла брови. Хотя любопытство было еще одним неотъемлемым качеством Ольги, поэтому ничего необычного в том, что она могла подслушать, не было.
– Не специально. Пошла отнести ряд заявлений в персонал, дверь была приоткрыта. А разговор столь занимателен, что я сочла возможным доставить себе удовольствие и послушать.
– А если бы Жанна тебя засекла?
– Сказала бы, что чулок сполз. – Невозмутимо ответила Ольга.
– И что ты услышала? – Меня переполняло любопытство и целый букет эмоций. Чувствую, не вернусь я сегодня к регламенту, голова будет занята совсем иной информацией.
– Мало. К сожалению, мало. Только то, что Татьяну Гавриловну отправляют на пенсию с первого числа. Кирилл Леонидович
назначается на ее место с испытательным сроком три месяца.
– Что-то маловато, мне она полгода поставила.
– Так ты и не симпатичный мальчик с накачанной мускулатурой.
– Скажешь тоже, – хмыкнула я в ответ.
Мне не терпелось закончить обед и позвонить в Москву. Просто необходимо было прояснить ситуацию у Татьяны Гавриловны. Я ни минуты не сомневалась в словах Ольги, но, как известно, подслушивание не всегда несет истинную информацию. Как говорят «слышишь звон, да не знаешь, о чем он». Может, Ольга что-то не так поняла? Чтобы развеять все сомнения, мне необходимо уточнить все из первых рук – у Татьяны. Решено, заканчиваю обед и сразу звоню.
***
– Мам! Я дома! – я крикнула в темноту коридора, поставила пакеты на пол и начала разуваться.
– Твоя сегодня мальчика привела, – без приветствия «донесла» мама.
– Знаю, Игоря. Она мне звонила и спрашивала разрешения.
– Мне это не нравится, – мать недовольно поджала губы. Не только выражение лица, но и поза выражали негодование и неодобрение.
– Мам, пусть общаются. Лучше дома, чем неизвестно где, – спокойно возразила я, еле сдерживая раздражение.
В конце учебного года Полинка вдруг начала дружить с мальчиком. Вдруг – это для нас с мамой. Выражалось это в том, что иногда он провожал ее до дома. Они сидели за одной партой и активно переписывались по вечерам. Полина иногда показывала мне его фотографии и пусть неохотно, но отвечала на мои осторожные вопросы о нем. Как и все подростки, она моментально начинала ершиться, стоило мне начать разговор на важную тему. Будь то учеба или отношения с мальчиками. Я старалась задавать вопросы исподтишка, вскользь, между делом. Внимательно слушала ее ответы, не критиковала, шутила и рассказывала истории из своего подросткового возраста. Как мне казалось, у нас были в достаточной степени доверительные отношения.
Я всегда вспоминала, как врывалась в комнату моя мать, когда я была подростком. Как она проверяла мою школьную сумку. Как критиковала внешний вид и была категорически против каких-либо дружб с мальчиками. Да и с девочками тоже. Пойти в гости к подруге? Зачем, когда надо делать уроки? Сделала уроки, значит, читай учебники вперед по программе.
Я очень хорошо помнила свое недоверие, которое испытывала к маме. Нет, я ее любила и люблю. Сейчас, когда я сама мама, я хорошо ее понимаю. Она опасалась, что всякие глупости и любови могут отвлечь меня от учебы и поломать жизнь. Я тоже опасаюсь, но хочу, чтобы дочь в первую очередь доверяла мне и слышала меня, мои доводы.
Именно поэтому, когда она спросила, может ли к нам в гости придти Игорь, ее одноклассник, я не стала возражать. По – крайней мере, дома мама, ребята будут на виду. Посидят, выпьют чай, пообщаются и разойдутся.
– Твое попустительство до добра не доведет.
Я не стала встревать в спор, а молча прошла на кухню и начала готовить ужин.
– Как дела на работе? – мама пристроилась на табурете у стола и приготовилась слушать мои новости. Это одно из немногих развлечений пенсионеров: огород, поликлиника, новости и слухи.
Что ей рассказать? Про Кирилла – даже заикаться нельзя. Мама тут же раздует из мухи слона. Начнет говорить мне, что нельзя заводить романы на работе. Да какие романы, просто с коллегами после работы встречаться нельзя. Исключено. Никто из них не должен ничего знать о моей личной жизни. Семья и дом – это табу для коллег. Сглазят, обсудят, насплетничают.
