На следующий день надо будет прибыть в местный аэропорт ни свет ни заря, чтобы сначала отправить Кит одним рейсом, а Вере с Машей полететь домой другим, гораздо более поздним. Отправка несовершеннолетнего ребенка без сопровождения взрослых – дело хлопотное, не каждой авиакомпанией допустимое, но возможное. Поскольку поездка в Черногорию возникла довольно спонтанно, а родители Кит давно уже планировали вместе с дочкой на весь сентябрь улететь на очень важный для них фестиваль на другом конце земного шара, то родился такой план: Вера с девочками едет в Черногорию, а оттуда они уже разлетаются в разные стороны.
Машка завидовала подруге – у той на весь сентябрь, считай, продляются каникулы. Кит, правда, обещала выполнять все задания дистанционно, но, согласитесь, учиться в гамаке на пляже и в стенах школы – совсем не одно и то же. Предстоящая на целый месяц разлука нагоняла на девчонок волнение. Они с беспокойством ждали концерт на адриатическом берегу под открытым небом, поэтому не стали валяться до полудня и поднялись сразу, как только Вера ушла плавать.
Когда она вернулась обратно с пакетом свежих фруктов, Машка была в санузле, Кит готовила завтрак. Ее отяжелевшие от воды дреды, упакованные в большое подоткнутое наверх полотенце, оттягивали голову девушки назад, отчего ее профиль походил на профиль Нефертити.
– Ты помыла целиком все волосы? – удивилась Вера.
Уже четыре недели она наблюдала, как девушка лишь промакивает после моря корни своих красочных колбасок разными примочками, чтобы соль не разъедала кожу.
– Угу, – ответила Кит, запихивая в рот обрезки от сооружаемых бутербродов. – Мы же на острове будем жить в походных условиях, там не помоешь.
– А как часто надо мыть дреды?
– Можно раз в неделю. Можно раз в месяц. Или даже реже. Я летом мою раз-два в месяц, как испачкаются. Зимой реже – сушить долго.
– А феном?
– Феном плохо – пушатся сильно, лучше пусть сами сохнут. Ща похожу немного в полотенце, а потом – на солнце. Кстати, от соленой воды дреды классно сваливаются.
– Это хорошо или плохо? – не поняла Вера
– Конечно, хорошо, – засмеялась девушка. – Дреды – это и есть спутанные локоны.
Кит выдернула конец полотенца из сползающего ей на лоб тюрбана и наклонилась вперед, чтобы потуже затянуть ткань вокруг головы. Когда девушка выпрямилась, подтыкая край полотенца в районе лба, Вера впервые увидела ее шею сзади – место, которое всегда было скрыто под дредами – и обомлела. Откушенный кусок персика вывалился из ее разомкнувшихся зубов на стол.
– Что с вами? – засмеялась Кит.
– Подавилась… – Вера натужно закашляла и поспешила отвернуться.
Она засуетилась и направилась к выходу из кухни.
– Теть Вер! – вдогонку ей крикнула Кит. – А у вас есть тонкий крючок?
– Какой крючок?
– Обычный, для вязания.
– Есть. Зачем тебе?
– Дреды подплести у корней. Крючком удобно.
– А… да, есть. Я сейчас принесу.
Вера опрометью взлетела на второй этаж и застыла там посреди гостиной, тараща глаза: «Может ли это быть правдой? Померещилось? Надо посмотреть еще раз. Но незаметно, чтобы не спугнуть ее. Так. Крючок. Она просила крючок».
Собравшись с силами, Вера заглянула в тумбочку около своей кровати в поисках инструментов для вязания и наткнулась на документы Кит. Они лежали в отдельном прозрачном файле – паспорт, разрешения от родителей, билеты и прочее. «Кит. У нее же много имен. Неужели подсказка все это время лежала здесь? Черт! – Стараясь не помять страницы паспорта, Вера вытащила его из файла и с нескольких попыток открыла на первой странице. – Никита Сабрина Китти Оффенбаум. Никита. Произносится с ударением на последний слог, как в фильме с Жаном Рено. Но каким бы ни было ударение, имя начиналось с «Ник». NIKo… По идее, должно было быть NIKI… Но, может, имелось в виду – Ник-ита О-ффенбаум?..»
Вера впала в ступор. В невесомом состоянии она нашла крючок и вернулась на кухню как раз в момент, когда Кит перекидывала свою свалявшуюся гриву от лица к спине, чуть ли не задевая потолок своими спутанными колбасками. На мгновение мелькнув, основание шеи снова было погребено под разноцветными веревками. Да, сомнений быть не могло – это была она: точно такая же звездочка, как у Маши. Ровно на том же месте. «Не переживайте, теть Вер, мальчики нас не интересуют», – пронеслось в голове и потемнело в глазах.
Надо дождаться, пока девочки уйдут на пляж. Они будто назло собираются неспешно.
И Кит берет с собой планшет?
– Не боишься, что сопрут? – пытается остановить ее Вера.
– Так я же сегодня не плаваю. Буду сушить дреды и ждать Мэри на берегу.
– Ясно.
«Ничего не ясно! А вдруг я ошибаюсь? Пожалуйста, господи, пусть я ошибаюсь! Может, это просто модно сейчас? И все девочки делают одинаковые татуировки?» – Вера глянула с террасы – пока не видно. Наверное, они еще не дошли до пляжа. Как бы не вернулись! Заглянула в спальню подружек: две кровати, разделенные окном и тумбочками, были не заправлены, на полу лежали полусобранные чемоданы.
«Хорошо. Машкин планшет валяется на кровати. Обычно девчонки плещутся в море часа полтора плюс-минус полчаса. Значит, у меня час», – шептала Вера.
