— Конечно же нет, он точно заподозрит, но факта совершённого спасения это не отнимет, и он будет это понимать. Ну и чего греха таить, мне интересно как покажут себя младшие сёстры Владык в такой ситуации.
— И ты так расчётливо и просто используешь своего брата, по сути принося его в жертву ради собственных целей?
— Осуждаешь? Не припоминаю за тобой большой любви к Кокабиэлю.
— Нет, но для человека, жаждущего мира этот план звучит слишком грязно.
— Что поделать, ради мира нужно приносить жертвы, и в этом случае жертвой станет главный сторонник войны.
— И тебе совсем не жаль брата?
— Я этого не говорил. — на этом моменте мужчина с блондинистой чёлкой грустно вздохнул. — Мне правда не слишком хочется так поступать, но мы ведь с тобой оба понимаем одну простую вещь. Ради своих целей Кокабиэль спокойно бы убил и меня, и всех своих собратьев, а потому я не могу проявлять слабость и жалеть его. Раньше он был совсем другим, тем, кого я мог назвать братом, но теперь… Боюсь мой брат в Кокабиэле уже давно мёртв, и ныне там остался только жаждущий крови и войны маньяк.
— В такие моменты я даже рад отсутствию у себя родственников. Хоть не буду страдать от таких моральных терзаний.
— Может и так, да и двух демонов с твоим характером этот мир бы не выдержал. — с усмешкой произнёс падший.
— Уж кто бы говорил, старпёр.
— Эй, побольше уважения к своему отцу, молодой человек.
— Ага, разбежался. Скажи спасибо что я тебя сейчас в полёт с этой крыши не отправил.
— Вот и воспитывай детей после такого. Я тебя кормил, поил, растил, учил, и вот твоя благодарность.
— Учил? Это простите как? Как когда ты в детстве скинул меня в реку с бурным течением и водопадом, когда я ещё летать толком не умел!?
— Зато ты научился плавать!
— Да? А когда ты оставил меня на две недели в лесу полном хищников и ловушек со словами: «Выживай, атаманом будешь»!?
— Ну ты ведь остался жив, а значит научился выживать! Так что всё логично!
— А когда ты закинул меня в трущобы Китая, заставив месяц жить как нищий!? — «Я тогда конечно случайно познакомился с Цао и его шайкой, но не суть».
— Отец всевышний, ты мне все мои поступки сейчас припоминать будешь? Надо было всё же в бордель идти, вот как чуял. В следующий раз пойду туда.
— Желаю там же и остаться, желательно навсегда.
— Вот и останусь. Перенесу туда свою лабораторию и останусь!
— Рааа! Как же бесит! Грёбаные демоны!
— Успокойся.
— Успокоиться? Издеваешься, старик!? Я мог убить на**й двух демонов и ш*юх из Церкви! Мог забрать их святые железки, но всё с*ка обломала эта ё**ная стерва Гремори! — экзорцист был зол. Из его рта буквально вытекала пена, а вены по всему телу вздулись, словно готовые в любой момент лопнуть. Неудача с убийством церковниц бесила его, а если быть честным до конца, его раздражало отсутствие крови на своих руках как таковой. Позволить своим жертвам выжить для него было непростительной оплошностью.
— Сам помнишь о приказе господина. Сейчас её трогать нельзя. — словно маленькому ребёнку объяснял очевидные для себя слова Балба.
— Да какого хрена!? Х*ли она такая неприкасаемая!?
— Потому что она умрёт только лично от рук господина Кокабиэля, оболтус. Её смерть должна знаменовать начало новой войны, и никому кроме себя господин этого сделать не позволит. Да и ты сам виноват. Мог сразу быстро расправиться с ними, но в итоге решил поиграться с добычей, вот и проворонил свой шанс.
— Не смей! — экзорциста в капюшоне затрясло. Непонятно только от чего именно. — Не. Смей. Гов-ворить. О. В-в-ворон-нах. Не смей!
— Тц, совсем забыл. — тихо цокнув, сказал Балба.
«Епископ геноцида», как его прозвали в Церкви за «безбожную» деятельность весьма странно относился к своему помощнику. С одной стороны сильный и исполнительный, а эти качества Балба всегда ценил, но с другой и головной боли от него тоже было немало. Как ни крути, парень был безумцем, и не таким, каким многие клеймили Галилея за его фанатичный интерес к святым мечам, это было чем-то более близким к абсолютной одержимости. Психика была раздроблена, самоконтроль минимальный, терпение и рассудительность соответствующие, и справляться с этим помогали только три вещи. Присутствие рядом Кокабиэля, особое успокоительное, что возвращало этому индивиду краткую ясность ума, или же кровавая резня, желательно с как можно большим количеством жертв, да и в целом последние два варианта лучше было использовать в симбиозе, иначе безумие приходило слишком быстро.
