Против них выступили как ангелы, так и демоны, что с такой же яростью воевали и друг с другом, но в своём новом положении падшие всё же смогли найти плюсы. Они больше не были скованы заветами Отца и моралью, у них более не было ограничений в действиях, а потому в бою они могли проявлять самые жестокие методы, идти на любые ухищрения и подлости ради своих целей, и что самое главное, святость в них исчезла, но сила света при этом никуда не делась. Падшие стали грозно силой, ничуть не уступавшей демонам в опасности, хоть сперва ни демоны, ни ангелы не видели в тех серьёзной угрозы, а в будущем их ряды периодически пополнялись иными ангелами, что пали от греха или сомнений в своём Отце. Так началась Великая Война, что изменила судьбы не только отдельных личностей или трёх Библейских рас, но и судьбу сразу нескольких взаимосвязанных миров.
….
— Командир… Прошу, помогите.
Раненный в битве с демонами падший медленно умирал от многочисленных ран. Он плакал, одним только взглядом молил о спасении, смотря на своего предводителя Кокабиэля. Совсем недавно павший от близости с человеческой женщиной, он был смертельно ранен в первом же серьёзном бою. Кокабиэль же с безэмоциональным лицом смотрел на плачущего юнца, и лишь через некоторое время начал приближаться к нему, но не для исцеления. Подойдя к раненному Кокабиэль моментально обезглавил бедолагу, подарив тому быструю смерть.
— Мой Повелитель, почему?
— Ты видел его глаза? — без каких-либо эмоций в голосе ответил вопросом на вопрос Кокабиэль. — Видел как он дрался? Насколько безволен и слаб тот был? Даже если бы я залечил его раны, он бы на всю жизнь остался трусливым, боящимся смерти ничтожеством, готовым бросить всё ради своего спасения. Слишком уж часто я был свидетелем этого. Так пусть лучше он умрёт не успев стать предателем, чем в будущем опозорит себя и станет балластом для нас.
Падший не выразил никаких эмоций. Ни гнева на заплакавшего подчинённого, ни брезгливости к его мольбам, абсолютно ничего. Лишь всмотревшись в его алые глаза кто-то особо проницательный мог увидеть толику сочувствия, но Кокабиэль уже сотни лет не позволял себе проявления подобных эмоций, как и привязанностей к кому-либо. Слишком многих он уже потерял, слишком во многих разочаровался, как когда-то это было с Отцом и Люцифером. Даже Азазель ныне был для него сомнителен, ведь вместо занятия войной и выживаемостью своих людей он с головой ушёл в изучение и создание артефактов, кажется позабыв обо всём на свете.
— «Важно лишь выживание падших, ничего более. Даже если для этого придётся пожертвовать потенциальными предателями и неспособными к выживанию».
….
— Что?.. Что ты сейчас сказал?
— Говорю ещё раз. С этого момента у нас с нашими собратьями подобие на перемирие. Нельзя сказать, будто война окончательно и бесповоротно окончена, но и её активная стадия пока не планируется ни с одной из сторон, в том числе и нашей. — ответил Азазель в своей уже привычно манере, наблюдая шок и неверие на лице Кокабиэля. Широко распахнутые глаза словно на мгновение потухли, прежде чем вновь засиять алым пламенем.
— Что ты несёшь? Мы же… мы же только начали побеждать. Сейчас у нас самая выигрышная позиция среди всех библейских, а ты хочешь спустить наше преимущество в никуда? Демоны и ангелы как никогда слабы, всё ещё не оправившись от смерти Бога и Люцифера, у нас только началась череда важных побед, а ты решил вот так взять и всё завершить?!
— Брат, успокойся, а то у тебя глаза светятся алым сильнее обычного. Сам сказал, все стороны всё ещё не оправились от битвы с Драйгом и Альбионом, в том числе и мы. У нас тоже сейчас проблема с численностью, едой и всем остальным.
— Но у нас преимущество в силе! Наши воины сейчас самые опытные и закалённые боями, а численность больше остальных библейских! У нас есть шанс полностью отвоевать земли Ада, и тем самым создать для себя безопасный мир с кучей земли, еды, и без страха быть атакованными нашими «добрыми соседями»!
— Перемирие уже согласовано, так что не продолжай. Если мы атакуем, то все наши «соседи» мигом ополчатся против нас, и тогда всё наше преимущество испарится ежесекундно. Кокабиэль, мы тоже истощены этой войной, и что бы ты ни говорил, но её продолжение для нас сейчас фатально. Так что сделай милость, проглоти свою гордость генерала и жажду мести и сообщи нашим войскам, чтобы даже не думали никого намеренно атаковать. Если тебе больше нечего сказать, то свою задачу ты уже знаешь.
— … Как скажете… Мой Господин… — сквозь кровавую пелену гнева, сжатые до крови кулаки и скрежет зубов проговорил Кокабиэль, поспешив убраться подальше от своего брата, хотя они уже очень давно перестали так друг друга называть.
