Речь Каратова могла продолжаться долго, особенно учитывая его планы на судьбу своего противника, но продолжить изрекать крик ненависти из своего рта ему помешали. Никто не вторгался в их бой, Арата не совершил ни одного движения, ни одной атаки, не издал ни звука, но несмотря на это всё тело Ильи на мгновение сковал паралич. Раздирающий плоть щупальца замерли, руки едва заметно дрожали, ноги едва справлялись с удержанием в устойчивом положении туши своего хозяина, а полные жажды и безумного пламени глаза застыли в непонимании и удивлении, быстро сменившиеся шоком. Это чувство… мутанту оно было знакомо, и даже очень. Именно оно не так давно буквально сломило его жизнь, психику и душу. Чувство абсолютной беспомощности, ужаса и отчаяния. Настолько сильных, что тот не смел сделать ни одного движения.
— Весе-литься… — тихий, едва слышный голос донёсся изо рта Араты, лицо которого буквально утонуло в водопаде из зелёных волос, на которых стремительно начали прорастать листья клёна, а с левой стороны головы и вовсе показываться нечто похожее на корень дерева. — Хочешь… веселиться. — голос был тихим, хриплым, отдающим металлом, и от всего этого всё менее похожим на человеческий. — Согласен. — голова Араты резким движением приподнялась, из-за чего волосы перестали скрывать лицо, а взгляд его глаз встретился с глазами Каратова, что безвольно продолжал удерживать свою «жертву», лишь сейчас начиная понимать какого монстра он пробудил. А учитывая бедную кожу, ярко светящийся алым цветом левый глаз и внезапно появившиеся на губах и щеках нити, сравнение с монстром было отнюдь не фигуральным.
Сам воздух внутри барьера стал тяжёлым и холодным, от чего Каратов затрясся ещё сильнее, не в силах вымолвить ни единого слова. Он уже понимал своё печальное положение, но окончательно его судьба была решена, когда до его слуха дошли тихие, но от того не менее пронзительные слова жутковатого стишка.
— Серп упал.
Качнулся колос.
Оборвался чей-то голос.
….
— Берегись!
Демоны паниковали, ушли в глухую оборону не имея иных вариантов на выживание. Кокабиэль изначально был вне их категории силы, но когда тот взял в руки Экскалибур и получил усиление, даже мысли о возможной победе были стёрты. Падший даже не пытался толком атаковать своих врагов, хотя по факту сейчас они были жертвами. Одно его присутствие сейчас буквально отравляло демонов, лишало их сил, и как следствие медленно убивало. Иссей за счёт обладания Лонгином испытывал чуть меньше проблем, как и Зеновия с Дюрандалем, плюс некоматы более-менее держались, однако это мало на что влияло. Акено и Риас окончательно ослабли из-за постоянно применяемых заклинаний и защиты соратников, Асия выглядела не лучше, и лишь Киба ещё хоть как-то держался на ногах. Дела демонов были хуже некуда.
— Вы столь упорно продолжаете лезть в заранее проигрышную битву, что это даже немного забавно. Вам не спастись, а своим упрямством вы лишь продлеваете свою агонию. — Кокабиэль холодным взглядом посмотрел на ближайшего к себе демона, которым оказался Киба. — Мальчишка, ради чего ты сражаешься? Твоя месть не вершима, ибо ты слишком слаб. Твоя жажда мести и стыд уже едва не заставили совершить новое предательство, и это прекрасно показывает твоё реальное отношение к своим милым «соратникам». Ни семьи, ни друзей, ни союзников, ни силы. У тебя нет ничего, так к чему тебе всё это? Не проще ли опустить оружие и умереть быстрой смертью для очищения своей совести?
— Совести… — устало произнёс Киба, буквально опираясь на созданный им клинок. — Моя совесть уже давно испорчена чувством стыда… и я не могу позволить себе пасть ещё ниже. — мечник с решимостью в глазах посмотрел на своего врага. — Я предал своих друзей раньше, и чуть не сделал это снова, но они дали мне второй шанс. У меня нет права их подвести, а потому я буду драться бок о бок с ними, даже если это будет стоить мне жизни. — сказав это, Киба с ненавистью посмотрел на Галилея. — И моя месть будет свершена. Сперва умрут все твои надежды и мечты в лице твоего хозяина и меча, а уже после я лично оборву твою проклятую жизнь, ублюдок.
— Как страшно. Аж ноги подкосились. — Балба не скрывал издёвки в голосе. — Ничтожный дурак, как ты вообще собираешься это провернуть? Вы заперты здесь без возможности выжить, вашего дружка уже вероятно прикончил Каратов с его поддержкой, никто не придёт вам на выручку. У вас просто нет никаких шансов на победу, так что же ты тогда будешь делать?
— Сражаться за свою жизнь… и жизни своих друзей.
— Как благородно, как похвально, — проговорил Кокабиэль. — И как безрассудно.
