Хозяин, мы конечно не можем вам что-то указывать, но ваше ментальное состояние сейчас весьма удручает.
Вы уже долгое время бесцельно бродите по улицам Куо под иллюзиями, курите и предаётесь самоунижению.
— Предложения? — не вынимая сигарету изо рта спросил Арата.
Вы можете отправиться в барьеры, встретиться с друзьями, вернуться домой.
— Да ты что? — сарказма и наигранности в голосе парня не услышал бы разве что глухой. — Сидеть в барьерах, в которых закончились удовлетворимые противники?
Нам кажется это разумнее, чем постоянно ходить и видеть вокруг плоть с кровью вместо улицы.
— А я и не спорю с этим, только вот именно сейчас ничего другого я не хочу. Ни видеть кого-то, ни чтобы видели меня. Уж точно не в таком состоянии.
Ситуация с Ханакай и разговор с Курокой повлияли на вас очень сильно, а Проклятие Плоти лишь добивает и без того расшатанное ментальное состояние.
— Не без этого.
Последние дни Арата был… в не очень хорошем состоянии. Окончательно забив на академию он просто создал из плоти и иллюзий свою копию, которая и отправилась туда вместо него, а вороны из Стаи передавали более-менее важную информацию. Сам же Ишимура делал… ничего.
Та встреча с Шивой заставила его уйти в глубокие раздумья, но перед тем как уйти в них с головой парня ждала ещё одна не особо приятная вещь. Тот самый откровенный разговор с Курокой, который был проведён на следующее же утро после возвращения Араты от Шивы. Беседа же вышла… странной и неоднозначной, хотя и не негативной. Если описывать максимально коротко, то некомата, а точнее обе некоматы, не были сильно удивлены откровением о Момо, особенно старшая из них. Ишимура был уверен, что она не просто не удивилась, а скорее ожидала подобного, что уже не особо удивило его самого. Всё же Курока была умной девушкой и своего возлюбленного знала хорошо, а потому его действия и эмоции для неё не стали большим откровением. К Широне это относилось меньше, но и её было сложно назвать сильно шокированной.
Да и куда больше удивил исход разговора. Арата ожидал многого. Скандала, ненависти, желания навсегда уйти от него, но никак не смиренных слов о том, что «ты искренне любишь слишком много людей». И да, она была расстроена, была не особо довольна этим фактом, но… не сказала ничего против. Лишь попросила искренне подумать над тем, кого он действительно любит и готов ли это принять, ведь тогда ему придётся нести ответственность за всех, кто будет рядом с ним, ну и, разумеется, не отдаляться от неё и их будущего ребёнка. Последняя мысль была обрублена на корню, такого Арата точно не собирался допускать, но вот остальное…
Чего греха таить, отсутствие совсем уж негативной реакции действительно могло немного успокоить разум, однако это же заставляло чувствовать себя ещё паршивее. Арата конечно сперва удивился реакции Куроки, но довольно быстро понял причину таких слов, и это был он сам, точнее его психическое состояние. Она ведь знала, что он может проявить только искреннюю любовь и только к по-настоящему дорогим людям, и при этом она буквально позволила ему это проявлять, ради него самого. Мило? Очень, только вот от этого же становилось паршиво, ведь именно сейчас всё стало ещё сложнее.
Хоть Арата и получил этакую отмашку на «многосторонние отношения», но это не было большим поводом для радости, особенно помня не прямые намёки Куроки на одну личность, которая вроде как заинтересована подобным. Вот уж кто-кто, а Ле Фэй для него стала действительно открытием. Парню она конечно была мила и приятна, чего уж говорить, но до этого момента он воспринимал её скорее как милую младшую сестру, а не объект такой приязни, да и подобных намёков с её стороны ранее он не замечал. Хотя как раз это уже было неудивительно, Арата много чего не замечал даже при его уровне восприятия.
И вот выходила такая картина. Арата одновременно был под воздействием Проклятия Плоти, вопросом в отношении Шивы, моральной дилеммой и стыдом из-за его неопределённых романтических отношений, ну и ожиданием ответа от Ханакай. Всё вместе это серьёзно давило на психику, а настроение и вовсе провалилось в Бездну. Сейчас Арата больше всего хотел только двух вещей, побыть одному, дабы нормально всё обдумать, и наконец-то избавиться от Проклятия. Второе разумеется было сейчас вне его сил, а постоянные раздумья пока не добавляли оптимизма.
