Сазекс был силён, очень силён, ведь не зря слава о нём и слухи о его силе спокойно сдерживали открытые нападки иных пантеонов на демонов. Хоть почти никто никогда и не видел проявление силы Алого Сатаны, но слухи не берутся из ниоткуда, потому и смельчаков открыто это выяснить не находилось. И сила Сазекса не была мифом. Он действительно был сильнейшим демоном, превосходя всех глав Библейских вместе взятых, за исключением Аджуки, но у этой силы имел место быть нюанс.
Чтобы выйти на свой максимум Владыке Ада требовалось время, в противном случае эффект бы не последовал, и это было слабостью Сазекса. Ишимура был невероятно опасным противником, даже боги вроде Тора, Зевса и Индры не выстояли против него, но своими действиями они дали Сатане столь необходимое время на подготовку и высвобождение всей своей мощи, которую тот незамедлительно, пока монстр ещё не обратил на него внимания, обрушил прямо на него. К счастью остальные союзники успели отступить подальше, сами или с чужой помощью, потому случайных жертв среди них не было, а фигура Ишимуры утонула в волне из сфер Разрушения.
— «Даже если враг регенерирует, его всё ещё можно аннигилировать. Возможно нам удастся выявить предел выносливости этого ублюдка, в противном случае нам всем конец».
Сазекс очень надеялся на эффективность своих сил, ведь до этого монстр уже спокойно выстоял против атак сильнейших богов и обладателей божественных орудий, и даже не вспотел от этого. И всё же надежда была, ведь Разрушение было особенной способностью, аннигилирующей цель на уровне души и игнорирующей любую защиту, потому был шанс, что регенерация и выносливость Ишимуры не смогут этого выдержать. И казалось на мгновение давление монстра действительно ослабло, дав оставшимся в живых окружающим вздохнуть немного спокойнее.
— С-сработало? — спросил Аджука, смотря на исчезающие остатки силы Разрушения и причиненный ею ущерб. Если удары кулаков и молнии Индры превратили землю в огромный каньон, то Сазекс добил даже эти остатки, образовав кратер размером в километры. Кажется никогда в жизни он ещё не выкладывался настолько.
И вот отголоски атаки рассеялись… показывая вид абсолютно целого, даже не раненого Ишимуры, стоящего посреди кратера и смотрящего в точку слева от себя, слегка вытянув левую руку вперёд.
— Н-невоз-зможно. — прошептал себе под нос шокированный Сазекс. — Даже это… не сработало…
— Его… его хоть что-то может взять?
Сам же виновник таких эмоций у окружающих продолжал беззвучно смотреть в одну точку, не меня позы. Поведение которое все союзники уже видели, правда в этот раз что-то было иначе. Никто не видел лица монстра, ибо оно было прикрыто волосами и повернуто в противоположную сторону от атакующих, а его вытянутая когтистая рука… дрожала. Едва заметно, но впервые за всё время тело Агонии показало признаки дрожи. И глаза, до этого пустые и безжизненные, полные недовольства и боли… теперь они были озадаченными, выражающими непонимание и немой вопрос, пока он смотрел в одну точку на земле.
Едва слышимый голос Агонии отражал все эмоции в его глазах. Непонимание и озадаченность.
Монстр медленно осмотрел своё окружение, ища взглядом силуэт маленького белого котёнка, что буквально минуту назад косался его, и чья слезинка испарилась с его когтя. Но её нигде не было. Котёнок исчез сразу же как только сферы Разрушения столкнулись с Агонией. Как бы он не оглядывал округу, она не появлялась.
— Почему он так задёргался? — в недоумении спросил Аджука, чувствуя, что дело плохо, даже на фоне всего уже случившегося.
Агония всё продолжал смотреть во все стороны, пока его взгляд не пал на чёрно-алую фигуру, окружённую такими же алыми сферами, размером не превышающих бейсбольные мячики. Сазекс и сам увидел этот взгляд. Вопросительный, взволнованный, пронзительный, а с правого глаза кажется и вовсе пошла кровавая слеза. Сатана буквально чувствовал, как на него смотрит нечто колоссальное, неописуемое, необъятное и… разгневанное.
Голос раздался вновь. Такой же отдающий эхом и холодом, ломающийся, как у ребёнка, но теперь он был полон более твёрдых и грозных нот.
— О чём он? Какой ещё котёнок? — из-за постоянных атак и взрывов никто кроме Араты не увидел Широне, а потому Сазекс совершенно не понимал, какую ошибку он совершил.
Теперь злость монстра была в разы отчётливее, а испускаемая им аура стала чернее и яростнее.
