Хёдо даже понять ничего не успел, прежде чем на него нахлынуло чудовищное давление, заставившее его застыть на месте. Весь мир вокруг словно потерял свои и без того мрачные краски, а силуэт Ишимуры в его глазах стал тенью. Безгранично тёмной, светящей алыми глазами тенью, неотрывно смотрящей на него. Казалось на него смотрит что-то настолько огромное и величественное, что его было просто невозможно осознать. На него смотрело само Зло и Страдание воплоти.
Неизвестно как, но Хёдо непостижимым образом удалось избавиться от оцепенения, из-за чего уже не только Сазекс смотрел на него с шоком, но и взгляд Агонии впервые за всё время показал нечто слабое, но всё же похожее на удивление, что было видно по мимике лица.
— Господин Сазекс, немедленно уходите отсюда! Я его задержу!
— Что… нет! Хёдо, стой!
Иссей уже не слышал крика Сазекса, на всех парах помчавшись к всё ещё оцепеневшему Ишимуре, с набранными Усилениями и выпущенным из руки лезвием священного Меча Аскалона. И вот он уже был перед Ишимурой, что по-прежнему никак не реагировал на окружение, а клинок, нацеленный ему в голову, уже был готов его проткнуть. Всего на одно мгновение, но в голове видевшего это Сазекса проскользнула искра надежды, что у него может получиться покончить с ним. Он ведь уже каким-то образом оставил на теле Агонии рану, так может, пока тот всё ещё в оцепенении, Хёдо удастся покончить со всем этим.
Однако надежда — вещь невероятно хрупкая, и она рассыпалась прахом в тот момент, когда клинок Хёдо почти вонзился в голову Агонии, но в последний момент Арата, двигая лишь левой рукой, с невиданной до этого прытью и ловкостью схватил клинок за основание, без особых усилий отломил его от перчатки Иссея, а после таким же проворным движением остатками меча пробил броню Иссея, вонзив лезвие ему рядом с сердцем.
Хёдо испытал такую боль, которую никогда даже вообразить себе не мог. Даже когда во время тренировок с Аратой его едва не убила виверна ему было не так больно. По иронии судьбы Аскалон был клинком против драконов, но и сам Иссей обладао их силой, из-за чего боль была просто невыносимой. Он почувствовал во рту привкус чего-то соленого, после чего оттуда пошла кровь, а Арата буквально поднял Хёдо над собой, держа его на том самом лезвии, как какой-то кусок мяса, и только тогда монстр наконец-то вновь посмотрел на Хёдо.
— Кхах. — даже при желании Иссей не мог ничего сказать из-за боли и ранения, но он и не успел.
Через мгновение тело Хёдо буквально растворилось в воздухе, вызывая новый приступ удивления у наблюдавшего за всем Сазекса. Агония же словно никак на это не отреагировал, лишь устремив свой взгляд в небо, будто пытаясь что-то там высмотреть.
“Голос” Араты при последнем слове явно стал твёрже и… злее. Агония впервые проявил отголоски эмоций в голосе, почувствовав каплю силы своего антипода.
— И не стыдно тебе издеваться над детьми, Ишимура?
— И не стыдно тебе издеваться над детьми, Ишимура?
Голос раздавшийся в стороне от Агонии и Сазекса был не только чересчур спокойным для сложившейся ситуации, но ещё и отдавал нотками веселья и насмешки, что вообще не сочеталось с происходящим. Только полный псих мог быть весёлым в такой обстановке, и увидев фигуру новоприбывшего Сазекс кажется понял, что именно такой псих сюда и пришёл. «Человек» с обманчивой внешностью подростка, каковым выглядел и Ишимура до своего преображения, и точно также эта внешность совершенно не сочеталась с истинной сущностью гостя. Его божественная аура, так и отдающая опасностью и силой. Не так много богов в этом мире могли заставить Алого Сатану чувствовать такое напряжение, а спутать этого уникума с кем-то было решительно невозможно.
Шива. Сильнейший из жителей этого мира, чья мощь уступала лишь концепциям и, возможно, Библейскому в его лучшие годы жизни. Настоящий монстр среди богов, детская улыбка которого могла вызвать дрожь у иных сильнейших мира сего. С одной стороны Сазекс спокойно признавал, что боится главу Тримурти, ведь сложно не испытывать страх перед тем, кто мог при желании уничтожить весь мир, а по многим поверьям желал этого, но с другой, никого кроме него ждать и не следовало. Раз уж отступившие с поля боя союзники запросили помощи, при том что кто-то уровня Индры оказался ничтожно слаб перед таким врагом, то только Бог Разрушения и имел шанс на изменение ситуации.
Был лишь один вопрос. А сможет ли Шива одолеть того, кто совершенно не напрягаясь поверг союз сильнейших ангелов, демонов и богов, умертвив часть из них без единого движения со своей стороны?
Сам же Шива светил всё той же не свойственной подростку ухмылкой, с интересом рассматривая поле брани, точнее его остатки, и самого виновника торжества, и кажется Богу вид в целом пришёлся очень даже по душе.
