- Гарри, ты и так почти не ешь. Попей с нами чаю! – теплая рука сестры коснулась моей щеки. – Или я тоже не буду! – заявила она. Я вздохнул. Кэт очень похудела за время наших скитаний, хотя крупной ее назвать нельзя было никогда. Выглядела она бледнее обычного и довольно усталой, и я настаивал на том, чтобы сестра хоть что-нибудь съедала. Меня начинало всерьез беспокоить ее здоровье, вспышки ярости, не прибавлявшие радости, ее недавно начавшиеся головные боли и время от времени смутные видения. С амулетом ифритов Кэт за эту неделю не рассталась ни на секунду, и я прекрасно понимал, почему. Это было единственное, что спасало от лже-видений и чудовищных болей, хотя последние уже пару раз прорывались сквозь защиту. Димитр, кем бы по сущности своей он ни был, явно набрался побольше сил, чем раньше, что тоже пугало… Сплошной ряд проблем вырастал, как грибы, а надежды на то, что я хоть чего-то добьюсь, почти не оставалось. С уходом Рона осознание, что дело встало прочно и надолго, стало сильнее… Что заставляло девушек помогать, я не представлял. Но уже за одно то, что они были тут, был им благодарен. За то, что хотя бы кто-то был рядом…
- Ладно, я попью чай, - я поежился от холодного порыва ветра. – И ты тоже. Договорились?
- Ладно, - Кэт какое-то время молча смотрела на воду, в глазах ее снова появилось выражение странной тоски, с каждым новым днем становившееся все явнее. После довольно долгого молчания Кэт подняла на меня взгляд. – Ты скучаешь по ней? – просто, без обиняков спросила она. И почему-то я сразу понял, о ком речь – Джинни.
- Очень. И волнуюсь, как она там, в Школе, под руководством Снейпа. И вообще, хочу все закончить и вернуться домой. И в «Нору». И к Сириусу… И в Хог… А ты по нему скучаешь? – я с трудом скрыл улыбку, понимая, какой издевательской она получится. Кэтрин уже несколько лет упорно пыталась сделать из меня то ли слепого, то ли идиота, искренне, видимо, полагая, что я не замечаю ее достаточно странных взаимоотношений со Снейпом. Пару раз меня уже подмывало допросить ее более жестко, так, чтобы она не могла отвертеться, но я удержался. Мне было интересно, как еще долго она будет старательно делать из меня балбеса. Чем-то это даже сейчас напоминало странную игру – она делала вид, что между ними никогда ничего не было, я делал вид, что верю в это. Всех устраивало, все были счастливы, все со своей стороны хихикали над доверчивым компаньоном по игре… К тому же после убийства Дамблдора этим отношениям пришел конец, в чем я не сомневался. Кэтрин сама все видела, понимала, кем оказался этот урод, и тогда я промолчал, потому что не хотел причинять ей лишнюю боль… Беда была в том, что влюбившаяся валькирия любит все последующую жизнь, и, значит, Кэт просто не могла не грустить об этих отношениях и не тосковать по нему… Наверное именно из жалости-то к ней я и молчал до сих пор, позволяя ей думать, что я не в курсе. Точнее, конечно, не догадываюсь…
***
Я не был уверен в том, когда эти отношения начались, но заметил я их в конце шестого курса Кэт. После истории с Хвостом Кэтрин на месяц угодила в больничное крыло, трое суток находилась на грани, я каждую свободную минуту старался провести с ней, хоть как-то поддержать, и, само собой, было не до раздумий. Но вскоре ей стало лучше, прозвучало «Жить будет» - каким облегчением для всех нас стала эта фраза! – и стало спокойнее. А потом, продолжая навещать сестру и ожидая, когда же ее выпишут, чтобы просто сходить к Хагриду и попить чаю, что всегда было для нас маленькой радостью, просто обнять ее, не чувствуя запаха лекарств и зелий, начал замечать кое-что еще, кое-что весьма любопытное и странное…
Я ни разу в жизни не видел, чтобы Снейп столько времени проводил в больничном крыле и так пекся о пациенте. Не то, что не видел, я о таком и подумать никогда не мог. Но тут факт был налицо – если бы не другие обязанности и дела, он бы вообще, по-моему, из палаты не уходил. И хотя в каждый мой визит, если он был там, он за какой-нибудь книжкой или газетой сидел в дальнем углу палаты, читая, я начал здорово сомневаться в том, что в мое отсутствие дела обстоят так же. И не ошибся.