Казалось, что я застал Шанту врасплох.
- Я просто пытаюсь помочь.
- Ты не говоришь мне ничего.
- Так же, как и ты. Почему сейчас, Джейк? Почему ты начал искать свою старую любовь
именно сейчас?
Я смотрел на сдобу и думал о том дне в этом ресторане шесть лет назад, о том, как
Натали отрывала маленькие кусочки от сдобы, о том, как она сосредоточено намазывала их
маслом, и о том, как она наслаждалась всем этим процессом. Когда мы были вместе, любая
мелочь имела значение. Каждое прикосновение доставляло удовольствие.
Даже теперь, после всего, что случилось, я не мог предать её. Глупо? Да. Наивно? О,
вроде того. Но я не мог этого сделать.
- Поговори со мной, Джейк.
Я покачал головой.
- Нет.
- Почему, чёрт возьми, нет?
- Кто заказывал индейку с салатом, беконом и помидорами?
Это была другая официантка, на этот раз менее весёлая и более измотанная. Я поднял
руку.
- И сандвич с шампиньонами гриль?
- Заверните с собой, - сказала Шанта, поднимаясь. - Я потеряла аппетит.
Глава 13
Первый раз, когда я встретил Натали, мы были в помещении, и на ней были солнечные
очки. Что ещё больше усугубляло ситуацию, это была ночь.
Я закатил глаза, предположив, что она надела их, чтобы произвести эффект. Я подумал,
что она воображала себя художницей с большой буквы. Жители усадьбы писателей и усадьбы
художников собирались вместе и делились друг с другом своими работами. Я присутсовал на этом
мероприятии впервые, но вскоре узнал, что такие собрания проводились еженедельно. Картины
были расставлены в задней части сарая Дарли Уонатика, и установлены стулья для чтения.
45
Женщина в солнечных очках, её я ещё ни разу не видел, сидела в последнем ряду,
сложив руки. Человек с бородой и тёмными кучерявыми волосами сидел рядом с ней. Мне стало
интересно, они вместе или нет. Помните хвастуна по имени Ларс, который писал от лица собаки
Гитлера? Он начал читать. Он читал очень долго. Я уже начал ёрзать. Женщина же в солнечных
очках сидела по-прежнему неподвижно.
Когда я уже не мог больше слушать, грубо это или нет, я побрёл к задней части сарая, и
принялся рассматривать произведения искусства, выставленные там. Большую часть из них, мягко
говоря, я бы не хотел бы иметь у себя. Там была инсталляция, которая называлась "Завтрак в
Америке", и представляла она собой коробки сухого завтрака и их содержимое, высыпанное на
кухонный стол. Именно так. Там были коробки Cap'n Crunch, Cap'n Crunch с арахисовым маслом
(один человек даже пробормотал: "Заметьте, здесь нет Cap'n Crunch с хрустящими ягодами.
Почему? Что этим хотел сказать автор?"), Lucky Charms, Cocoa Puffs, Sugar Smacks, и даже мои
давно любимые Quisp. Я посмотрел на засыпанные хлопьями стол. И хотя они мне не нравились, мой желудок слегка заурчал. Когда кто-кто спросил:
- Что вы думаете об этой инсталляции?
Мне очень хотелось сказать, что туда нужно добавить немного молока.
Я шёл дальше, и только одна работа заставила меня призадуматься. Я остановился у
изображения маленького домика на вершине холма. С одной стороны он был освещён мягким
утренним свечением с розовым оттенком, который появляется с первыми лучами солнца. Не знаю, почему она меня зацепила. Может быть, дело в тёмных окнах, как будто домик был некогда согрет
человеческим теплом, а ныне покинут. Не знаю. Но я стоял перед картиной потерянный и
тронутый. Я медленно переходил от одной картины к другой. Они все были своего рода глоток
свежего воздуха. Некоторые вгоняли меня в печаль. Некоторые настраивали на ностальгический
лад, от других я прибывал в странном расположении духа, третьи делали меня вспыльчивым. Но
ни одна не оставила равнодушным.
Избавлю вас от "большого разоблачения", эти картины были нарисованы Натали.
Женщина улыбнулась, увидев мою реакцию.
- Нравится?
- Очень. Вы художник?
- Боже упаси, нет. Я управляю пекарней и кафе в городе, - она подала руку. - Обычно меня
называют Куки-печенька.
Я пожал её руку.
- Стойте. Печенька управляет пекарней?
- Ага, знаю. Чересчур, да?
- Может быть, немного.
- Художницу зовут Натали Эйвери. Она сидит вон там.
Куки показала на женщину в солнечных очках.
- О, - сказал я.
- Что "о"?
Учитывая солнечные очки в помещении, я считал её создателем "Завтрака в Америке".
Ларс только что закончил читать. Публика отреагировала дежурными хлопками, но Ларс, выпятив
вперёд аскотский галстук6, поклонился, словно это было громом оваций.
Все, кроме Натали, быстро поднялись. Мужчина с бородой и кучерявыми волосами
прошептал ей что-то, когда поднялся, но она по-прежнему не двигалась. Она так и сидела,
скрестив руки, казалось, потерявшаяся в сущности собаки Гитлера.
Я подошёл к ней. Она смотрела сквозь меня.
- Домик на вашей картине, где он находится?
- А? - спросила она испугано. - Нигде. Что за картина?
Я нахмурился.
- Вы Натали Эйвери?
- Я? - казалось, вопрос озадачил её. - Ага, а что?
- Картина с домиком. Мне она по-настоящему понравилась. Она... Не знаю. Она трогает
меня.
6 аскотский галстук (ascot) – галстук с широкими, как у шарфа, концами.
46
- Домик? - она села ровнее, сняла очки и потёрла глаза. - Ааа, точно, домик.
