хмурым выражением лица. Миссис Динсмор, классическая бой-баба, была администратором в
отделе политологии, кажется, со времён президентства Гувера. Ей было, по меньшей мере, двести
лет, но она была также нетерпелива и противна, как человек вдвое младше.
- Добрый день, секси, - сказал я ей. - Для меня есть сообщения?
- На вашем столе, - ответила миссис Динсмор. Даже её голос был хмурым. - И, как обычно,
очередь студенток перед вашей дверью.
- Хорошо, спасибо.
- Похоже на кастинг у Рокеттс.
- Понял.
- Ваш предшественник не был таким доступным.
- Ой, да ладно, миссис Динсмор. Я всё время приходил сюда к нему, когда был студентом.
- Ага, но, по крайней мере, ваши шорты были надлежащей длины.
- И это вас немного разочаровывало, правда?
Миссис Динсмор старалась изо всех сил, чтобы не улыбаться мне.
- Просто уйдите с моих глаз!
- Просто признайтесь.
- Вы хотите пинок под зад? Убирайтесь отсюда.
Я послал ей воздушный поцелуй и зашёл через чёрный вход, чтобы избежать очереди
студенток, которые пришли на пятничные приёмные часы. У меня каждую пятницу с 15:00 до 17:00
внеплановые приёмные часы. Это время, предназначенное для внепрограммных занятий, по
девять минут на студента, при этом нет расписания и заблаговременной записи. Кто первый
пришёл, тот первым и будет принят. Мы строго придерживаемся отведённого времени. У вас
девять минут. Ни больше, ни меньше, и ещё одна минута на то, чтобы один студент вышел, а
5
второй занял его место. Если вам нужно больше времени или я ваш научный руководитель, то
миссис Динсмор запишет вас ко мне на приём.
Ровно в 15:00 я запустил первого студента. Она хотела обсудить теории Локка и Руссо, двух
политологов, которые сейчас более известны благодаря их телевизионной реинкарнации в
сериале "Остаться в живых", чем философскими учениями. У второй студентки не было иной
причины здесь находиться, кроме как подлизаться ко мне. Иногда мне просто хотелось выставить
её вон со словами: "Лучше испеки мне печенье". Но я сдержался. Третий студентка была из отряда
пресмыкающихся. Она думала, что её оценка «Б с плюсом» должна быть «А с минусом», хотя на
самом деле она должна быть просто «Б».
Всё шло, как шло. Некоторые приходили ко мне в офис учиться, некоторые впечатлить,
некоторые пресмыкаться, некоторые поболтать. Всё это нормально. Я не делал выводов на
основании этих визитов. Это было бы неправильно. Я считал всех студентов, входящих в эти двери, одинаковыми, потому что мы здесь, чтобы учиться, если не политологии, то хотя бы критическому
мышлению или даже - дышите глубже! - жизни. Если бы студенты приходили к нам полностью
сформировавшимися и уверенными личностями, то был бы в этом смысл?
- Оценка Б с плюсом, - сказал я, когда она закончила свою речь. - Но спорим, за следующее
эссе вы получите балл выше.
Прозвенел будильник. Да, как я и говорил, я строго придерживался временных рамок.
Сейчас было ровно 15:29. Сейчас, оглядываясь в прошлое, я знаю точно, что всё началось между
15:29 и 15:30.
- Спасибо, профессор, - сказала она и поднялась. Я встал вместе с ней.
Мой кабинет ни капельки не изменился с тех пор, как я стал деканом факультета четыре года
назад, придя на смену своему предшественнику и наставнику, профессору Малкольму Юму,
госсекретарю одной президентской администрации и начальнику штаба другой. Здесь до сих пор
сохранилась ностальгическая эссенция академического беспорядка: старинные глобусы, больше
размерные книги, пожелтевшие рукописи, отстающие от стен плакаты, картины в рамах,
изображающие бородатых мужчин. В комнате не было обычного письменного стола, а был
огромный дубовый стол, за которым могли разместиться двенадцать человек, точное число моих
дипломников.
Везде был беспорядок. Я не потрудился сделать ремонт, не столько, потому что хотел
почтить моего наставника, как я предпочитал думать, сколько, потому что, во-первых, я ленивый и
не хотел утруждаться, во-вторых, у меня нет персонального стиля или семейных фотографий,
чтобы повесить их на стену, и меня не волнует такая ерунда, типо "кабинет - это отражение
мужчины", в-третьих, я всегда считал, что беспорядок способствует самовыражению. Есть нечто в
стерильности и порядке, что сдерживает спонтанность в студентах. Кажется, беспорядок
приветствует свободу самовыражения, поскольку вокруг уже и так всё грязное и спутанное, они
думают, "какой ещё вред может нанести моя нелепая идея?"
Но в основном, так случилось, потому что я ленивый и не хотел утруждаться.
Мы встали из-за большого дубового стола и пожали руки. Она держала мою руку на секунду
дольше, чем должна была, поэтому я освободил её намеренно быстро. Нет, такое не происходит
всё время. Но случается. Сейчас мне тридцать-пять, но когда я только начал работать здесь, молодым преподавателем в двадцать с хвостиком лет, такое случалось гораздо чаще. Помните
сцену в "Индиана Джонс: в поисках утраченного ковчега", где одна студентка написала на своих
веках "ЛЮБЛЮ ТЕБЯ"? Нечто подобное произошло и со мной в первый семестр. За исключением
того, что первое слово было не "ЛЮБЛЮ", а второе заменено с "ТЕБЯ" на "МЕНЯ". Всё это мне не
