– Выходит, я в некотором роде твоя бабушка. Поцелуй меня, внучек – не надо нервничать и держаться так официально. Ведь мы родня.
Тут он осмелел и крепко, как я люблю, поцеловал меня в губы. Будь мы одни, я бы, возможно, не остановилась на этом – он-таки очень походил на Артура.
– Я происхожу от вас с Джастином Везерелом еще и по другой линии, бабушка, – сказал Джастин. – Через Патрика Генри Смита, который родился у тебя 17 июля 1932 года.
– Боже мой! – вздрогнула я. – Так мои грехи преследуют меня даже и здесь. Ну да – ты же работал в архивах Фонда, а я действительно сообщила тогда в Фонд, что сын у меня незаконный: Фонд должен был знать всю правду.
Иштар и Тамара пришли в недоумение. Джастин сказал:
– Извини, бабушка Морин. – Поговорил с ними по-своему и объяснил мне:
– Здесь не знают, что такое незаконнорожденные дети: плод здесь рассматривается только с точки зрения генетики – удовлетворителен он или нет. Мне трудно им объяснить, как гражданское состояние ребенка может поставить его вне закона.
Тамара, слушая объяснения Джастина, сначала опешила, потом захихикала. Иштар сохранила серьезность и что-то сказала Джастину на галакте.
– Доктор Иштар говорит, – пояснил тот: – Жаль, что ты только раз родила ребенка от другого отца. Она говорит, что надеется получить от тебя еще много детей, причем у каждого будет другой отец. После того, как проведут омоложение.
– Жду с нетерпением, – ответила я. – Джастин, ты принес мне книгу?
Книга называлась «Жизни Лазаруса Лонга», с подзаголовком: «Жизни патриарха семей Говарда (Вудро Вильсона Смита, Лазаруса Лонга, капрала Теда Бронсона – и еще с полдюжины имен), самого старшего из всех людей».
Я не упала в обморок, наоборот – ощутила нечто близкое к оргазму.
Иштар, имевшая кое-какое понятие о нравах моего времени, не сразу решилась сказать мне, что мой любовник восемнадцатого года был в действительности моим сыном. Она не могла знать, что меня никогда не связывали табу моего клана и к инцесту я отношусь просто, словно кошка. Самое большое разочарование, испытанное мной в жизни, – это отказ моего отца принять то, что я так хотела ему отдать, – с первой своей менструации до того дня, когда я потеряла его.
Я все еще никак не могу переварить сообщение Лиззи Борден о том, что нахожусь в Канзас-Сити. То есть в одном из его воплощений. Не думаю, что эта вселенная патрулируется Корпусом Времени, хотя уверенной быть нельзя.
Пока что я видела город только с балкона при штаб-квартире Комитета.
Географически все сходится. На север от нас Миссури резко поворачивает с юго-запада на северо-восток в том месте, где в нее впадает Коу – эта излучина и заливает западную низину каждые пять-шесть лет.
Между нами и рекой знакомо торчит высокий обелиск Военного Мемориала – только в их мире это не Мемориал, а Священный Фаллос Великого Осеменителя.
(Это напомнило мне, как Лазарус задался целью проверить, существовал ли в истории человек, известный как Иешуа или Иисус. Не сумев выследить его через переписные и налоговые реестры того времени ни в Назарете, ни в Вифлееме, Лазарус решил ориентироваться на самое яркое событие евангельской легенды: на Распятие. И не нашел о нем никаких сведений. Нет, на Голгофе распинали то и дело – но обыкновенных преступников, а не глашатаев истины с политическим окрасом, не вдохновленных Богом молодых равви. Лазарус искал упорно, сменил не одну гипотезу, пытаясь вычислить верную дату, – и в конце концов так разочаровался, что стал называть Распятие «круцификцией»[93]. В текущей гипотезе Лазаруса фигурирует выдающийся фабулист второго века – Юлиан.) Единственный раз выходила я здесь на улицу в ночь фиесты Санта-Каролиты и видела только большой парк, где праздновали фиесту (Суоп-парк?). Он был освещен кострами и факелами и кишел людьми в масках и раскраске. Там шла такая групповуха, какой и в Рио не увидишь, а ведьмы справляли свой шабаш – но на шабаш можно пройти где угодно, если знаешь Знак и Слово (меня посвятили еще в семьдесят шестом в Санта-Фе). Странно было только, что шабаш проводится публично, в единственную ночь года, когда полагающийся там костюм не бросается в глаза, а правила поведения в порядке вещей. Совсем уж обнаглели.
А вдруг это моя родная параллель в период правления Пророков?
(Плюс-минус двадцать первый век?) Если они празднуют Санта-Каролиту – это правдоподобно, но окружающее не очень-то совпадает с тем, что я читала об Америке при Пророках. И насколько я знаю, Корпус Времени не держит резидентуру в Канзас-Сити двадцать первого века второй параллели.
Если б можно было нанять вертолет, я слетала бы на пятьдесят миль к югу и попыталась бы найти город Фивы, где родилась. Найди я его, было бы за что зацепиться. А не нашла бы – значит, скоро дюжие санитарки снимут с меня смирительную рубашку и покормят.
Если б у меня были деньги. Если бы мне удалось бежать от этих монстров. Если бы я не боялась прокторов Верховного Епископа. Если б не опасалась, что мне в воздухе отстрелят задницу.
