Упоение властью (ЛП) полностью

— Таким образом, более серьезным нарушением является то, что в этом участвует иностранная компания? — спрашивает он небрежно, используя при этом свою впечатляющую непроницаемую маску на лице.

— О, безусловно, но это частично зависит от того, о какой стране мы говорим. Швейцария, например, не вызывает того же презрение, как Китай, Россия или Иран, — объясняю я, намеренно вставляя Швейцарию в один ряд с другими странами, чтобы понять его реакцию.

— Таким образом, обмен закрытой информацией со швейцарской компанией, вероятно, не привлечет внимания Департамента юстиции или ФБР? — спрашивает он, снова не проявляя никаких признаков принудительных действий.

— Наверное, нет. Все зависит от характера информации и того, действительно ли она ставит под угрозу национальную безопасность.

Я замечаю, что он издает небольшой вздох облегчения.

— Если бы ты продал небольшое количество акций американской компании или приобрел дополнительные акции швейцарской компании на основе этой информации, то все равно, ставки были бы уже сделаны.

Попутно я перевела свое внимание в сторону иллюминатора.

— Я не стал бы совершать такую глупость, — отвечает он, зевая и потягиваясь. — Не то, чтобы мне понадобились бы деньги.

Дерьмо! Я сразу поняла, что он выяснил, кто я, на самом деле, такая и просто поймал меня на крючок той запиской, а еще раньше телефонным звонком. После долгой паузы я бросаю взгляд в его сторону.

— Это ведь был не настоящий телефонный звонок?

— Нет. У меня даже нет посредника, — смеется он, очевидно, гордясь своим маленьким трюком. — Я всегда знал, что минет был слишком хорош, чтобы быть правдой, — шепчет он, наклоняясь ко мне.

У меня моментально кровь приливает к щекам.

— Он был настоящим, — отвечаю я, не имея понятия, что еще мне сказать.

— О, ты определенно попала в неловкую ситуацию, и он начался как паническая реакция на то, что ты попалась с моим исследовательским отчетом, — самодовольно размышляет он. — Ты была слишком смущена, когда мы встретились на следующее утро. Этим ты выдала себя с головой.

Твою ж, мать.

— Ты не должен был оказаться таким милым. Я надеялась, что ты такой же, как твой отец — признаюсь я, поворачиваясь телом к нему. — Я хотела уничтожить тебя любой ценой.

— Твой босс в течение многих лет пытается прижать к ногтю моего отца, — отвечает Трей. — Единственный человек, кто также враждебно настроен по отношению к моему отцу — это твой отец.

Святое дерьмо, он знает все? Я буквально чувствую, как мой рот раскрылся от удивления.

— С кем ты говорил?

— «Гугл» знает все. Рей Грей – был твоим крупным проколом, — бормочет он, нахально улыбаясь мне. — «Гугл» рассказал мне, что Рейфилд Грейсон—младший является руководителем отдела маркетинга «Браун-Форман» (прим.пер. Американская компания, один из крупнейших производителей спиртных напитков), а не какой-то Рей Грей.

— Ты скрывал эту информацию, пока я сидела здесь с тобой и вела разговор по душам о Ванессе?

Я скрещиваю руки на груди, и чувствую, как кровь снова прилила к моим щекам.

— Я не хотел поставить тебя в неловкую ситуацию.

Он пожимает плечами.

— Увы и ах.

Прямо сейчас я была на пределе больше, чем когда-либо в своей жизни .

— Я все еще возвращаюсь в Нью-Йорк? — спросила я

— Да. Вдобавок ко всему, мне не нужно обвинение в убийстве, а я, возможно, что-нибудь сделал не так.

Он бросает на меня озорной взгляд и откидывается в кресле.

— Насколько сильно я вляпался?

— Давай просто скажем так, что на твоей шее сейчас находится петля, и у тебя есть выбор, затянуть ее или нет.

Напряженное выражение на его лице говорит мне о том, что ему не нравится аналогия с петлей. Мне бы, наверное, такая аналогия тоже не понравилась бы.

— Так что, до тех пор, пока я не куплю или продам большой пакет акций, со мной все будет в порядке? — спросил он и дернулся в своем кресле.

— И до тех пор, пока никто не знает об этом, так называемом исследовательском отчете, который ты передал Юргену, все остальное в конечном итоге должно устаканится, — заверяю я его. — В особенности, если я скажу своему начальству, что не нашла ничего из ряда вон выходящего.

Давящее молчание повисает между нами, длящееся в течение нескольких секунд.

— Ты сейчас меня шантажируешь?

Он прищуривает глаза, изучая меня своим пронзительным взглядом.

Я храню молчание с минуту, думая о том, как бы лучше сказать ему то, что было у меня на уме столько времени, сколько себя помню. Я делаю глубокий вдох и начинаю открывать ему чувства, которые скрывала в течение многих лет.

— Твой отец полностью разрушил бизнес, который моя семья строила в течение трех поколений. Он присутствовал на дружеском ужине, а потом использовал информацию, которой папа поделился с ним, чтобы полностью уничтожить нас. Твой дедушка даже не пытался остановить его. Я думаю, это было больнее всего.

Я стараюсь сохранить самообладание, но вся моя душевная боль вплывает на поверхность.