— Вы оба добились довольно больших успехов, и он не исключил вас двоих полностью из завещания. Тайлер был в ярости, когда увидел, что он в равной степени разделил наследство между вами, — говорит она, покачивая головой из стороны в сторону, вспоминая тот момент. — Каждый из вас должен был получить по пятьдесят миллионов долларов в акциях, и я пыталась убедить Тайлера, что это все же было щедрое предложение.
— Да, большинство миллиардеров передают основную часть денег в благотворительный фонд или трасты. Они не оставляют миллиарды своим детям — отвечаю я, соглашаясь с ней.
— Что, на самом деле, вывело его из себя, так это тот факт, что отец намеревался выделить часть акций для Томми, — она прикусывает губу. — Он чуть ли не разрыдался, когда читал это.
— Я разговаривал с Томми в один из вечеров. Он сообщил мне, что отец пытался ввести его в компанию. Честно говоря, я думаю, что Томми — хороший выбор. Я могу понять, почему Тайлер мог расстроиться, ведь у тебя с Томми была своя история.
— Тайлер считал, что Виктор подождет, пока он не получит степень MBA и, что он выберет его, раз ты не был заинтересован, — отвечает она, и ее голос звучит надтреснуто. — Ему было так больно.
— Это многомиллиардный бизнес. У Тайлера отсутствует тот уровень квалификации, необходимый для управления чем-то подобным, даже если он и получит степень MBA. Мне потребовалось бы десятилетие или даже больше, прежде чем я смог бы рассматриваться на должность, — объясняю я. — У Тайлера были совершенно нереалистичные ожидания.
— Я пыталась поговорить с ним об этом, но он был так расстроен. Он уже и до этого вечера вел себя странно, но от этой информации вообще слетел с катушек, — шепчет она, пытаясь сдержать слезы. — Я боюсь, что он совершил что-то очень плохое.
Она прислоняется ко мне, отпуская все, что накопилось у нее внутри.
— Так вот почему он обвинял меня? Он пытается отвлечь внимание от себя?
В моей голове словно щелкнул переключатель, и вдруг все стало обретать смысл. Черт, он убил отца? Как он мог поступить так глупо?
Ванесса продолжает рыдать у меня на плече, и я не могу отделаться от воспоминаний о тех днях после ее разрыва с Томми. По-видимому, я до сих пор являюсь тем плечом, на котором она предпочитает поплакать. На минуту я задумываюсь о том, каково это было бы, если мы были бы вместе. Если Тайлер действительно убил нашего отца, то это только вопрос времени, когда об этом станет известно.
— Хуже всего, — всхлипывает она. — Хуже всего то ... Я беременна.
Ее признание, словно еще один удар мне в лицо, и это сообщение сразу же возвращает меня к реальности. Я отодвигаюсь чуть назад, поднимаю ее подбородок и гляжу ей прямо в глаза.
— Как ты могла позволить этому случиться?
— У меня возникли проблемы с моими старыми противозачаточными таблетками, я от них опухала и раздувалась, — объясняет она. — Я поменяла таблетки, и мы были осторожны, но, видимо, недостаточно.
— Мне бы не хотелось видеть рождение ребенка одновременно с тем, как его отца сажают в тюрьму, — говорю я, не особо задумываясь о словах.
Ванесса снова начинает рыдать.
— Я только молюсь, чтобы он не имел ничего общего с ним.
Она задыхается от рыданий в продолжение своей эмоциональной разрядки.
— Извини, Трей. Я должна была выбрать тебя много лет назад. Я всегда любила тебя.
Наш разговор прерывается, когда дверная ручка издает скрежет, и в прихожую, спотыкаясь, входит Тайлер. Он пытается восстановить равновесие и пристально смотрит на нас двоих одичавшим взглядом, и, похоже, что сейчас он не в своем уме.
— Какого хрена здесь происходит? — воет он, ковыляя к нам и сосредотачивая внимание на лице Ванессы.
— Почему, твою мать, ты плачешь?
— Потому что ты не пришел домой, и я не могла связаться с тобой по телефону, — говорит Ванесса, пытаясь прикрыть свою задницу. — Где ты был?
Его взгляд опускается на пол.
— Я был так расстроен, поэтому остановился в «Monkey Bar», чтобы пропустить парочку коктейлей. Очевидно, это была плохая идея смешивать выпивку с таблетками от боли. Я полностью облажался. Понятия не имею, где мой телефон.
Он поворачивается и ковыляет в ванную, закрывая за собой дверь.
— Ну, по крайней мере, загадка решена.
Я сдержанно улыбаюсь Ванессе.
— Мне так надоело иметь дело с его проблемами, — шепчет она. — Я не знаю, что делать.
— Я поговорю с мамой об этом. Мы собираемся на ужин сегодня вечером, — говорю я ей. — Может быть, она сможет устроить его в реабилитационный центр и наметит ему операцию по замене коленного сустава.
— Она все еще отрицает это, — говорит она, качая головой и закатывая глаза. — Я говорила с ней несколько раз.
— Мама послушает меня. Я заставлю ее поговорить со своим врачом, чтобы она осознала, сколько таблеток он принимает ежедневно, — говорю я ей. — Это неприемлемо, особенно для человека его возраста.
