– Тогда тем более спасибо. Лучшего места в Токио мне не найти, поверь.
За дверью Наоми обнаружила опрятную, ухоженную современную квартирку, похожую на маленькие студии в Бруклине или Квинсе, и даже расстроилась. Ни тебе циновок, ни футонов, ни ширм. Ничего удивительного, впрочем, ведь и сама Юки была опрятной, ухоженной и современной. Отдавая, однако, дань японской традиции, девушки сняли обувь у входа.
– Так ты прячешься? – спросила Юки, втаскивая на кухню огромный рюкзак Наоми. От спальни, служившей одновременно и гостиной, кухню отделяла только белая прозрачная занавеска. – Даже мои друзья не могут меня здесь найти, так что тебя точно никто не увидит.
– Не знаю даже… – Наоми вспомнила соседа-голландца, который явно ею заинтересовался и, пока ожидали багаж, без конца улыбался, кивал, заглядывал в глаза, будто их связывала какая-то интимная тайна, отчего Наоми стало не по себе, у нее разыгралась паранойя. – Не удивлюсь, если кое-кто из попутчиков хотел пойти за мной следом.
Юки рассмеялась – ерунда, мол, – и закрыла за собой крепкую стальную дверь. Затем взяла Наоми за руку, подвела к кровати, села на нее и похлопала ладонью по покрывалу с подсолнухами. Наоми бросила чемодан и сумку на розовый ковер, присела рядом. Пальто и перчатки Юки не снимала.
– Кровать отдаю тебе. А сама лягу на полу, в спальнике. Мне не привыкать.
– Ну уж нет, – возразила Наоми. – Придумаем что-нибудь другое. Могу лечь на кухонном столе.
– Это идея, – рассмеялась Юки. – Боюсь только, он маловат.
Наоми наконец расслабилась, ведь путешествие закончилось, и сразу ощутила глубокую, свинцовую усталость от того, что преодолела одним махом столько часовых поясов. Она была как в бреду и насчет кухонного стола почти не шутила: представляла себе, как лежит на нем навзничь, свесив ноги, а на них тихо покачиваются тапочки. Глаза у Наоми болели, кажется, даже с обратной стороны, глаза Юки, напротив, блестели от возбуждения.
– Ну так как? Найдется в этой истории что-нибудь для меня? Национальный колорит? Информация, которая тебе не нужна, а мне сгодится? В последнее время босс недоволен моими материалами.
Неплохо бы вознаградить меня за помощь, намекала Юки, но так деликатно, что можно было не обращать внимания, и Наоми не обратила. Однако она и в самом деле оказалась в долгу перед подругой и нуждалась в ней. Юки работала агентом по связям со СМИ в “Моногатари пиар” – одной из крупнейших пропагандистских организаций Японии, специализировавшейся на скандалах, особенно политического свойства, в которые попадали знаменитости, и занимавшейся спиндокторингом. Юки была молодым агентом, но знала всех, кто имел отношение к японским СМИ – замкнутому сообществу, жившему по строгому регламенту.
– У меня здесь встреча с очень опасным человеком. И об этом никто не знает.
– Даже Натан?
– Да нет, этот говнюк знает.
Глаза у Юки сделались еще больше.
– Ого! – Она потупила голову, опять взяла Наоми за руку и, не глядя на нее, сказала тихо: – Может быть, ты напишешь, с кем связаться в случае чего? Кроме Натана?
– Непременно, Юки. Хорошая мысль. Кстати, и ты свяжи меня кое с кем.
– С кем? – Теперь, сказав о том, чего боялась больше всего, Юки снова смогла взглянуть на Наоми.
– Гинеколог у тебя есть?
– У нас была чудесная домработница, португалка, она жила здесь. Но, к сожалению, ей сделали предложение получше, – рассказывал Ройфе.
– Правда? – спросил Натан.
– Да, друг предложил ей руку и сердце. И нашей португалки след простыл.
– Она забыла свой флаг.
Натан кивнул на пластиковый португальский флажок, прикрепленный к стене. Рядом с ним висел плакат с роскошным видом мавританского замка в горах у Синтры, неподалеку от Эшторила; в правом нижнем углу красовался слегка надорванный герб Синтры. В эту минуту, запихивая свое белье в светлый, облицованный березовым шпоном икеевский комод, стоявший под плакатом, Натан понял, как отчаянно не хватало домработнице-португалке окна в подвальной комнате, и тогда вместо него она повесила на стену изображение местности, продуваемой всеми ветрами. Что ж, плакат пусть остается, а вот флаг придется спустить. Кстати, почему здесь нет зеркала?
– Она сбежала ночью. Барахло свое здесь побросала. Горячая была дамочка.
С этими словами Ройфе присел на корточки и принялся без всякого смущения рыться в фотосумке, которую Натан оставил раскрытой на мохнатом ковре. Щетинки ворса маячили у Натана перед глазами. Ковер, наверное, годов семидесятых. Или ворс снова в моде? Ковер был грифельного цвета, что как-то не вязалось с интерьерами семидесятых. Ну не безумие ли? Он правда на это согласился? Он в самом деле сможет здесь заснуть, проснуться и потом нормально функционировать?
Натан решил призвать на помощь чувство юмора.
– Я, пожалуй, смогу частично заменить вашу домработницу, если нечем будет заняться. С метелкой для пыли я неплохо управляюсь.
