В специально поставленном возле трона кресле расположился стольный маг, чья значимость ещё никогда не была столь огромна. С простого наёмного специалиста он поднялся до приближённого правителя и начал вызывать у придворных искреннюю ненависть. Больше чем его при дворе ненавидели только самого пятисотника. Так же ненавидели, как и боялись.
Зал суда окружали десятки стражей, в чей преданности не было никаких сомнений. Лестницу, ведущую к трону, также перекрывали облачённые в доспехи телохранители, приехавшие вместе с Астором с побережья Анварского моря.
Спустя какое-то время привели первого подсудимого. Им был скрюченный годами, длиннобородый начальник казны. Много лет седобородый вор обчищал областную казну, подделывая счётные списки. Собираемая за год казна отторгала значимую часть короне, а остаток распределялся по главным направлениям государственных расходов. И вор так и остался бы в тени, если бы люди Астора не заметили несоответствия в бумагах. Так, по спискам поступления в казну с каждым годом увеличивались, налог сюзерену оставался неименным из года в год, а остаточная часть уменьшалась всё больше и больше из-за чего власть могла тратить на поддержание общественных сооружений и служб всё меньше и меньше денег. И только в отчётах начальника казны всё сходилось. То государственные фермы принесут в этом году меньше дохода, то торговая гильдия опечалит низкими поступлениями. А меж тем главы упомянутых организаций сообщали совсем другое.
Все доказательства были приведены собранию, и председатель в лице сурового военачальника вынес приговор, как и всегда добавляя в конце:
— Именем Короля!
Помимо смертной казни приговорённый должен был возместить причинённые государству убытки, а потому лишался своего имения и прочего имущества. Через подобную процедуру проходило огромное количество людей, не имеющих даже тени шанса на оправдание. Присутствующие на суде вельможи лишь вытирали пот со лба и молились, чтобы не оказаться по ту сторону решётки. Некоторые думали о способах покинуть эти земли как можно скорее.
Мольбы о прощении и истошные крики не заставляли Астора даже повести бровью. В той же невозмутимости пребывал и Гром, но его сердце трепетало в предвкушении увидеть перед собой тех, кто повинен в его уродстве. Однако преступники сменялись, стража уводила и приводила их снова и снова, а громогласный помощник всё никак не называл заветного имени.
Зал заседания снова содрогнулся от звона цепей. Почтенных лет мужчина с аккуратной седеющей бородой оказался перед взором судьи. Его обвинение звучало так нелепо, что смутило всех, кроме того, чьими усилиями он оказался перед ним. Владелец торгового каравана был повинен лишь в том, что тот поставлял во дворец ткань по цене в несколько раз выше, чем у местных производителей. Если бы имело место разница в качестве, то придраться было бы не к чему, однако и купеческая ткань, и ткань местных предпринимателей была одной и той-же. Купец закупал её на местных рынках и перепродавал при дворе в разы дороже.
Даже не позволяя купцу открыть рот, обвинители было хотели приступить к приговору, но вдруг с одного из кресел раздался молодой голос.
— Владыка! Неужели вы считаете находчивость преступлением? — в молодом человеке подсудимый узнал своего сына, каким-то образом купившего проход на суд.
— Молчи! — вступил седой отец, боящийся, что гнев правителя сгубит не только его, но и его младшее дитя.
— Находчивость — не преступление, — ответил Астор. — Но здесь обман и ложь. Утверждая, что подобного товара не сыскать нигде кроме как у него, он обрекал наш двор на большие траты. А то золото не вельмож и господ, но государства.
— Но его ли это забота? Мой отец нашёл, где купить и нашёл, где продать. А то, что двор не удосужился найти другого предложения — есть вина ответственного за это. Господин, позвольте моему отцу сказать защитное слово, и если ваше решение не изменится, то я готов понести наказание за него.
Старик хотел что-то сказать, но дежуривший возле клетки дворцовый маг подавил его речь заклинанием. Астор взглянул на чародея и повелел ему снять заклинание.
— Господин! Признаю, что завышал цену, но на то я имел одобрение главы области. Я делил с ним разницу в цене, а тот приказывал покупать лишь у меня. Прошу, если ваше решение не изменится, не казните меня гибелью детей, мне собственная смерть отрадней.
Напыщенная фигура неподалёку от трона зашевелилась.
— Что вы можете сказать по этому поводу? — спросил Астор главу и обратил на него свой взор.
Если бы побледневший от страха вельможа правил любой другой областью королевства, то носил бы дворянский титул и не был бы вынужден отчитываться за подобные расходы. Однако выборный глава автономного Анновия не владел землёй, но управлял, а потому подобное обогащение было похищением державных денег.
— Клевета! — растерянно завопил чиновник.
— Как долго вы этим занимались и какова была его доля? — спросил пятисотник старика.
— Последние пять лет. Он брал половину чистой прибыли.
