Спал я, как правило, ночью с двух до шести, и когда немножко дольше: если позволяла обстановка, то выслушивал доклад оперативного дежурного о происшедшем за ночь не в шесть часов утра, а в семь. Этот утренний доклад входил в ежедневный распорядок так же свято и крепко, как в свое время молитва «Отче наш» в крестьянский быт. Докладывал или оперативный дежурный, или начальник оперативного управления. При изменении же обстановки докладывалось немедленно, в любое время дня и ночи.
Память, в том числе и зрительная, была у меня в то время настолько обострена, что все основные направления, все географические и даже главные топографические пункты всегда как бы стояли перед глазами. Я мог принимать доклад без карты; начальник оперативного отдела, докладывая, называл пункты, а я мысленно видел, где и что происходит. Мы оба не тратили время на рассматривание карты; он лишь называл цифры, связанные с упоминаемыми им пунктами, – нам обоим было все ясно.
Конечно эта ясность от крайнего напряжения памяти, но такой порядок докладов настолько отработался в нашей боевой практике, что лично я этого напряжения даже не замечал.
Обстановка была сложной, темпы наступления высокие. Для управления войсками фронта в этих условиях требовались непрерывные донесения снизу, чтобы вовремя регулировать движение войск, выдерживать и направление движения, и темпы. Я должен был все время знать, где что происходит, чтобы иметь возможность соответственно сманеврировать другими имевшимися в моем распоряжении резервами в том случае, если наступление где-то остановится, застопорится, упрется в непробиваемую с одного удара оборону.
Заслуживает особого внимания управление войсками при проведении операции на окружение и разгром крупной группировки противника.
В этой сложной и динамичной обстановке в организации управления было немало трудностей. Однако штаб фронта, штабы армий, корпусов и дивизий работали четко. При управлении широко использовались все технические средства связи. Но личное общение командиров с подчиненными, как показывает практика, – наиболее действенное средство руководства и управления в столь сложных условиях. К нему прибегали и командующий фронтом, и командующие армиями, и командиры корпусов и дивизий.
Нигде так не проявляется воля, знания, опыт, духовные и физические качества командиров, … командующих и офицеров штабов, как в операциях на окружение. Здесь надо учитывать и фактор времени, и остроту событий, и резко меняющуюся обстановку, и отчаянные, порой трудно поддающиеся анализу и предвидению действия врага. И не зря наше военное искусство считает, что высшей формой оперативного искусства является окружение противника и принуждение его к полной капитуляции.
В ночь на 16 марта были введены в бой вторые эшелоны полков и дивизий. Надо сказать, что мы заранее предвидели такую возможность и подготовили для ночных действий в каждой дивизии по одному усиленному батальону…
В данном случае мы опять-таки сумели заранее отделить реальное от нереального: не задавались целью успешно вести ночной бой всем составом любой дивизии, а отбирали для этого и сводили в специальные батальоны людей, наиболее к тому приспособленных. Эти батальоны, воевавшие только ночью, а с наступлением утра отводившиеся на отдых, сыграли весьма положительную роль. В ночных боях действия их поддерживались главным образом артиллерией прямой наводки. Выделенные для этого орудия еще засветло выдвигались вперед до самого последнего предела.
Жизнь показала, что операция на окружение обычно удается в том случае, если после прорыва вражеской обороны наступающие войска выходят на оперативный простор и получают возможность быстро преодолеть значительные расстояния, а затем создать внутренний и внешний фронты окружения раньше, чем враг сумеет собрать силы для наращивания удара.
При планировании наступательных действий армии нам удалось правильно определить направление главного удара, полностью использовать охватывающее положение наших войск по отношению к орловской группировке противника. Успешно осуществленные операции еще раз убедительно продемонстрировали, что нанесение удара во фланг и выход на коммуникации даже крупной группировки противника резко подрывают ее устойчивость и в конечном счете приводят к поражению.
При развитии успеха в оперативной глубине войска должны быть всегда готовы к отражению контратак и контрударов танковых сил противника, перебрасываемых к району прорыва с других направлений.