Дафна, может быть, и была права насчет символического удара Алисе под зад, но это ничем помочь не могло, не уставал уверять ее Роланд. Его обида на бывшую жену оказалась загнана в подвал его мыслей, где вступила в противоборство с его восхищением ее прозой. Совсем другое дело – Лоуренс. Тут дело было сложнее. Он наконец узнал главное: мама знаменита и живет не так-то и далеко, в знакомой ему Германии, но не хочет с ним знаться. И что же делать? Наверное, все же было ошибкой показывать сыну все эти рецензии. Из них уже сложилась стопка толщиной сантиметров в пятнадцать. Все вырезки, которые ему присылал Рюдигер, он прочитывал и складывал в папку. Он был заинтригован ее внезапной славой.
Покуда Лоуренс, пыхтя, орудовал ножницами, чтобы идеально ровно вырезать очередную заметку, Роланд вынул страницу из стопки. По прошествии пяти лет страница пожелтела по краям. Это была длинная рецензия уважаемого критика, напечатанная в газете «Франкфуртер альгемайне цайтунг», которая задала тон восторженной оценке книги в Германии, Австрии и Швейцарии. Роланд тогда сразу прикрепил к вырезке перевод на английский. Он пропустил подробное изложение сюжета и перечитал последние абзацы.
«
Алиса Эберхардт не боится ни нашего недавнего прошлого, ни большой истории, ни захватывающего повествования, ни глубоких и подробных характеристик, ни любви и грустного конца любви, ни пространных, со знанием дела, раздумий морального свойства, в которых иногда можно увидеть почтительный реверанс в сторону «Волшебной горы» и даже магии Монтеня. Кажется, нет ничего такого, чего бы она не смогла живо описать – от руин пострадавшего от бомбежек Мюнхена до преступного мира Милана военной поры и до духовной пустыни послевоенного экономического чуда, свидетелем которого она стала в малоизвестном городке в Гессене.
– Замечательно. Очень красиво получилось. Что там дальше?
– Что-то по-немецки.
– Это одна из первых. Посмотри!
