Лоуренс начал трудиться над размещением в альбоме вырезки из «Франкфуртер альгемайне цайтунг». Его не интересовали переведенные тексты рецензий. Он хотел только их красиво разместить и разгадать тайну мамы хотя бы в своей книге о ней. А Роланд читал рецензию из английского журнала. Статья сопровождалась цветной фотографией, на которой она была в белом летнем платье, туго стянутом пояском по моде сороковых, солнечные очки сдвинуты на волосы. Короткие волосы собраны в пучок, никакой челки, боковые пряди заложены за уши. Она стояла, прислонившись к каменной балюстраде. Позади нее виднелся живописный пейзаж: хвойный лес и клочок реки вдалеке. Улыбка казалась вымученной. По десять интервью в день. Начинает ненавидеть звук своего голоса, свои по десять раз повторяемые мнения. Она не приезжала в Лондон, чтобы дать интервью. Зачем? От этой необходимости ее избавляла все сказанное ею в книге. Публикация в вышедшем полгода назад журнале казалась большой подписью под фотографией и была написана сбивчиво-взволнованной прозой.
«
Эту рецензию, решил Роланд, нельзя показывать сыну. Все тут было весьма далеко от всем известной истории. Алиса не уточняла подробности своего бегства от семьи, не называла мужа и сына по имени, никогда не говорила о пугающем прыжке и о том, что он был для нее абсолютно необходимым. Неутомимая британская пресса легко смогла бы найти Роланда. Какая удача: те, кого она бросила, никого не интересовали. На данный момент три романа и сборник рассказов. Каждый раз, читая ее прозу, он искал персонаж, который воплощал бы хоть какие-то его черты. И был готов вознегодовать, если бы такого обнаружил. Мужчину, с которым ее героиня могла бы уединиться в уютном гнездышке и провести там несколько месяцев в ласках и любви. Пианист, теннисист, поэт. Даже поэт-неудачник, с завышенными сексуальными запросами, не реализовавшийся мужчина без постоянной работы, от которого любая благоразумная женщина может в конечном счете устать. Муж и отец, которого бросает женщина. Но среди прочих мужских персонажей он нашел лишь две версии рослого моряка-шведа с конским хвостиком по имени Карл.
Пять лет пролетели быстро. Число книг и премий в Германии и во всем мире росло. Она переписала и опубликовала один из романов, которые Роланд перепечатывал на машинке, а лондонские издатели отвергли. Она выпустила сборник сюжетно связанных рассказов о десяти любовных отношениях. Она проницательно и тонко, даже с юмором, описывала противоречивые требования своих рассудительных героинь. В компании персонажей-мужчин могло бы найтись место и для него. В романе о Лондоне она упомянула, что ее героиня некоторое время работала в Институте Гёте. Но студент, в которого она влюбилась, был явно не он. Его даже не было среди ее учеников. Другой мужской персонаж жил недалеко от Брикстонского рынка, но не в старой квартире Роланда. Стиль Эберхардт был демонстративно реалистическим, изображал мир, который все прекрасно знали и ощущали. Не было буквально никакого, материального или эмоционального, явления, которое она была бы не способна ярко описать. И тем не менее, несмотря на насыщенность проведенного вместе времени – свидания на Леди-Маргарет-роуд, эмоционально иссушающие визиты в Либенау и прогулки вдоль реки, утехи под открытым небом в дельте Дуная, маленький домик, где они жили, и, наконец, их ребенок – ничего этого в ее книгах не было, даже в завуалированном или измененном виде. Весь опыт их совместной жизни, как бульдозером, срезало с ее творческого ландшафта – в том числе и ее исчезновение. Он был вычеркнут из ее жизни. Как и Лоуренс – в ее книгах не было детей. Разрыв, произошедший в 1986 году, был полным и окончательным. Он был готов испытать возмущение. Но теперь оно подступило к нему с совсем другой стороны.
