Разумеется, я пришел сюда не для того, чтобы заниматься восхвалением стихотворений с фиксированной формой; и мои намерения и интересы УЛИПО от этого далеки. Мне предстоит описать нечто, в чем заложены еще большие потенциальные возможности, чем в триолете и даже в сонете, устройство которого якобы всем известно. На самом же деле существует очень мало правильных сонетов. Сонет — «изобретение столь же ученое, сколь и занимательное», по словам Дю Белле[*] (точно так же «занятны и увлекательны» задачи Баше де Мезирьяка), — требует выполнения
второе запрещает повторять одинаковые слова. Но в сонете вовсе не обязательно использовать александрийский стих. (В скобках отмечу элементарное влияние арифметики: чтобы писать александрийским стихом, даже самому невосприимчивому к математике поэту приходится считать до двенадцати.) Да, сонет не обязан использовать александрийский стих, он может быть и моносиллабическим. Кстати, один из нас обнаружил, что сонет может быть «азиатским», поскольку читается сверху вниз как китайское письмо.
Вполне потенциальной кажется мне секстина. Она состоит из шести строф по шесть строк в каждой и одной полустрофы из трех строк, на которой я не буду останавливаться, чтобы не усложнять дело — это могло бы стать высшей школой потенциальной литературы.
Секстина пишется предпочтительно александрийским стихом.
Первая строфа состоит из шести строк, которые заканчиваются, например, на следующие рифмующиеся слова:
Я использую пример, приведенный Теодором де Банвилем[*] в «Малом трактате о французской поэзии». Казалось бы, рифмы — довольно посредственны, чего нельзя сказать об их использовании. Каждая из пяти других строф построена с этими же рифмующимися словами, и каждый раз применяется одинаковая подстановка.
Вторая строфа:
и так далее, а седьмая строфа совпадает с первой. Нетрудно убедиться, что речь идет об элементе 6-й степени симметрической группы этой же степени, то есть порядка 720.
Считается, что секстину открыл Арнаут Даниэль (1180?–1210)[*]. Ее использовал Петрарка (1304–1374). Она была возрождена графом Фердинандом де Грамоном (1815–1897)[*]; он переводил Петрарку (1842), а потом опубликовал свои секстины в сборнике «Песнь Прошлого» (1854), ставшем, по словам Теодора де Банвиля, библиографической редкостью, а также в «Олиме» (1882).
В краткой литературной истории Фердинанд де Грамон не может считаться неизвестным автором; он причастен к созданию юношеских произведений Бальзака, в частности, рассказа «Дон Хигадас» (1840), это он придумал гербы аристократов из «Человеческой комедии», целую геральдику, опубликованную Фернандом Лоттом год назад в книге, вышедшей в издательстве «Гарнье».
Вернемся к секстине. Мы уже говорили о том, что она основана на последовательных степенях одной и той же подстановки.
Отметим также, что
Таким образом, существуют две системы импримитивности. Значит, мы имеем дело с импримитивной подгруппой симметричной группы.
Имеется 36 возможных подстановок, дающих две группы импримитивности, а именно: 6 — 2-й степени, то есть должно было бы быть всего две строфы, 18 — 4-й степени и 12 — 6-й.
Таким образом, можно было предложить 12 типов секстин. Почему граф де Грамон использовал именно этот тип? Возможно, он представляет собой оптимальное решение. Питал ли граф де Грамон особенное пристрастие к математике? Этого я не знаю[54], и наверняка не узнает уже никто, поскольку архивы семьи Грамон пропали во время Второй мировой войны. Мы видим, что можно было бы также писать
Например:
Но является ли это оптимальной подстановкой?
Мы видим, сколь обширное поле деятельности нам предлагается. Теория групп предоставляет бесконечную серию структур для стихотворений с фиксированной формой.
Я не могу покинуть область стихотворений с фиксированной формой, не упомянув о
Пантун состоит из ad libitum[55] катренов (буквы обозначают целые строки, одна и та же буква с апострофом или без — одну и ту же рифму:
Чтобы получить совершенный пантун, необходимо, чтобы «от начала и до конца поэмы движение в двух направлениях происходило параллельно», одно — в двух первых строках каждой строфы, другое — в двух последних. То есть А в конце поэмы обязано поменять семантическую область. И здесь существует указание на потенциальное многообразие.
Теперь перейдем непосредственно к самим работам УЛИПО. Я выбрал три примера, из которых третий до некоторой степени покидает область потенциальной литературы и затрагивает количественную лингвистику — ради чего мы, в общем-то, здесь и собрались.
Эти три примера выбраны из сорока возможных; я могу лишь вскользь упомянуть антирифму[*], антерифму[*], пересечение романов[*], касание сонетов[*] и т. д. и ограничусь следующими примерами:
1) избыточность у Малларме,
2) метод S + 7 (принадлежит Жану Лескюру),
