И Зази сделала вид, будто собирается ущипнуть Габриеля. Тот подскочил, хотя она даже не успела дотронуться до него. Это страшно развеселило обеих представительниц слабого пола. Старшая, справившись с сотрясавшим ее смехом, выдала нижеследующий вопрос:
— А чего ты хочешь, чтоб он тебе сказал?
— Гормосенсуалист он или нет?
— Он? — переспросила особа (пауза). — Ни малейших сомнений.
— В чем ни малейших сомнений? — со вполне угрожающим видом полюбопытствовал Габриель.
— В том, что да.
Видимо, вдове это показалось до того забавным, что она чуть не подавилась от смеха.
— Да что вы несете! — сказал Габриель, слегка шлепнув ее по спине, отчего сумочка вылетела у нее из рук.
— С вами невозможно говорить, — заявила вдова, собирая с асфальта принадлежащую ей разную мелкую собственность.
— Ты не слишком учтив с дамой, — заметила Зази.
— Уклоняться от ответов на вопросы ребенка — это не метод воспитания, — высказала свое мнение дама, вновь усаживаясь рядом с Габриелем.
— Надо проявлять больше понимания, — лицемерным голосом объявила Зази.
Габриель скрипнул зубами.
— Скажите же ей, вы да или нет.
— Нет, нет и еще раз нет, — твердо заявил Габриель.
— Все они так говорят, — заметила особа, отнюдь не убежденная ответом.
— Вообще-то я хотела бы знать, что это такое, — сказала Зази.
— Что?
— Что такое гормонсенсуалист.
— А ты, значит, не знаешь?
— Догадываюсь, но хотела бы, чтобы мне точно сказали.
— И что же ты догадываешься?
— Дядь, вытащи из кармана.
Габриель со вздохом подчинился. По улице разнеслось благоухание.
— Теперь понятно? — с хитрым видом осведомилась Зази у вдовы, которая вполголоса отметила:
— «Топтун» от Дристиана Киора.
— Совершенно верно, — подтвердил Габриель, отправляя платок обратно в карман. — Мужской одеколон.
— Точно, — в свой черед подтвердила вдова.
И обратилась к Зази:
— Ничего ты не догадываешься.
Смертельно оскорбленная Зази повернулась к Габриелю:
— Тогда почему тебя в этом обвинял субчик?
— Какой субчик? — заинтересовалась вдова.
— Но ведь он и тебя обвинял в том, что ты промышляешь на панели, — парировал Габриель.
— Чем промышляешь? — заинтересовалась особа.
— Ой-ёй! — вскричал Габриель.
— Милое дитя, не перебирайте, — с притворным сочувствием сказала особа Зази.
— Обойдемся без ваших советов.
И Зази снова щипнула Габриеля.
— Да, девочки, они поистине прелестны, — рассеянно бросил Габриель, безропотно снося мучения.
— Если вы не любите детей, — возмутилась особа, — спрашивается, почему вы посвятили себя их воспитанию?
— Ну, это долгая история, — ответил Габриель.
— Так расскажите, — предложила особа.
— Большое мерси, я уже слышала ее, — сказала Зази.
— А я нет, — сказала вдова, — я в полном неведении.
— А мне плевать на это. Так что, дядь, ты дашь ответ?
— Я ведь уже ответил: нет, нет и еще раз нет.
— А она на редкость упряма, — заметила особа, абсолютно уверенная в оригинальности этого своего высказывания.
— Да уж, настоящая ослица, — прочувствованно подтвердил Габриель.
Особа тут же изложила следующее замечание, ничуть не менее справедливое, чем предыдущее:
— Похоже, вы не слишком хорошо знаете это дитя. Складывается впечатление, что вы еще только в процессе открывания различных ее черточек.
Слово «черточек» она заключила в кавычки.
— В жопе я видела черточки, — пробурчала Зази.
— А вы проницательны, — сказал Габриель. — Мне действительно подсунули ее только вчера.
— Я вижу.
— Чего она видит? — зло бросила Зази.
— И чего она понимает? — пожав плечами, присоединился к ней Габриель.
Оставив без внимания эту, можно сказать, уничижительную реплику, вдова продолжила:
— Значит, это ваша племянница?
— Совершенно точно, — подтвердил Габриель.
— А он — моя тетя, — ляпнула Зази, ошибочно полагая, что выдала оригинальную шуточку, что, впрочем, можно извинить ее юным возрастом.
— Хэлло! — закричали люди, вывалившиеся из такси.
Самые фанатичные туристы, придя в себя от удивления, ринулись во главе с франкофонной дамой в погоню за их архангелом-путеводителем по лютецианскому лабиринту сквозь магму автомобильных пробок, и им дьявольски повезло: они настигли его. И, настигнув, выражали безмерную радость, ибо не таили злобы, и им даже в голову не приходило, что у них есть все основания гневаться. Пленив с кличем «Монжуа Сент-Шапель!»[*] Габриеля, они повлекли его к такси, весьма сноровисто затолкали внутрь и уселись на него, дабы он опять не улетучился, прежде чем продемонстрирует во всех подробностях их излюбленный памятник архитектуры. Они отнюдь не озаботились прихватить с собою Зази. Франкофонная дама, когда тачка тронулась, лишь дружески и не без иронического псевдосообщничества помахала Зази, меж тем как вторая дама, не менее франкофонная, но вдобавок еще и вдовствующая, металась на одном месте, издавая громкие вопли. Обыватели и обывательницы, оказавшиеся в зоне ее голосового воздействия, отступили на позиции, более приспособленные для отражения звукового удара.
— Если вы так будете орать, — забурчала Зази, — обязательно подвалит мусор.
— Глупенькое создание, — ответила ей вдова, — именно для этого я и кричу: гиднаппинг! Караул, гиднаппинг!
