Однако она постояла еще несколько секунд, разглядывая своего хахаля, который лежал совершенно голый и похрапывал. Она оглядела его оптом, потом в розницу, причем дольше всего ее безразличный и невозмутимый взгляд удерживал тот самый объект, который так занимал ее в продолжение двух ночей и одного дня, но сейчас объект этот больше смахивал на вялого малыша, отвалившегося от материнской груди, чем на бравого гренадера.
— К тому же он такой дурак...
Жанна быстренько оделась, побросала в сумку разные вещички, подмазала лицо.
— Только бы не опоздать. А то ведь не найду дочку. Знаю я Габриеля. Они явно придут тютелька в тютельку. Если только с ней ничего не случилось.
И она прижала тюбик помады к сердцу.
— Только бы с ней ничего не случилось.
Теперь Жанна была полностью готова. И она еще раз взглянула на своего хахаля.
— Ну, если он сам ко мне придет... Если будет уговаривать... Тогда, может, я и не откажу. Но сама за ним бегать не буду.
Она осторожно прикрыла дверь.
Хозяин гостиницы вызвал такси, и в половину Жанна была уже на вокзале. Чуть позже появилась Зази в сопровождении какого-то типа, который нес ее чемодан.
— Ой! — сказала Жанна Буфера. — Марсель!
— Как видите.
— Да она же на ходу спит.
— Мы немножко гульнули. Так что ее можно извинить. Прошу извинить и меня: я бегу.
— Да, понимаю. А что Габриель?
— С ним сложности. Он скрывается. До свиданья, малышка.
— До свиданья, мсе, — с отсутствующим видом пробормотала Зази.
Жанна Буфера помогла ей подняться в вагон.
— Как повеселилась?
— Так себе.
— В метро прокатилась?
— Нет.
— А что ты вообще делала?
— Старела.
Двадцать пятого сентября одна тысяча двести шестьдесят четвертого года нашей эры, с утра пораньше, герцог д’Ож взобрался на самую верхушку своего д’ожнона[*], дабы прояснить для себя, хоть самую малость, историческую обстановку. Обстановка была, прямо сказать, черт знает какая. Там и сям виднелись остатки исторического прошлого, все вперемешку. На берегах ближайшей речушки разбили вдребезги лагерь двое гуннов; неподалеку от них какой-то галл, вернее всего эдуй[*], бесстрашно вымачивал ноги в холодной проточной воде. На горизонте смутно маячили силуэты старообразных римлян, старозаветных сарацинов, старорежимных аланов[*] и старых франков[*]. Было и несколько нормандцев — те попивали кальвадос.
Герцог д’Ож вздохнул, но вздох не помешал ему все так же внимательно изучать эти отжившие свое феномены.
Гунны готовили гуляш под соусом «тартарары»; галл, за отсутствием галлок, считал ворон; римляне ваяли греческие статуи; сарацины разучивали сарабанду; франки искали отложения солей[*]; аланы же уподоблялись осетинам. Нормандцы попивали кальвадос.
