Он шел по оживленной улице, не обращая внимания на плотные толпы людей. Теург остановился и полупустым взглядом уставился на обшарпанный дом из темного камня.
— Возможно, стоит попробовать по-другому… — пробормотал он, ухватившись пальцами за короткую черную бороду.
Стена на границе внутреннего города, где стояла резиденция, была едва ли меньше той, которая защищала город. Что там внутри — он мог только гадать. Возможно, еще больше стражи. А может и что похуже. Кроме прочего, он совершенно не представлял, как устроен и чем защищен сам замок, насколько тот велик и сколько внутри обитателей.
— Нет, так не пойдет…, — вновь пробормотал теург, прикусив палец. Из раздумий его вывел бодрый голос.
— Чего понурый такой, возьми веночек, подругу свою порадовать, одна монетка всего!
Горбатая старуха в драном заплатанном балахоне протянула вязь белых цветов. Нокс поднял ладонь, помотал головой и отправился дальше. Теург на время отвлекся, неспешно осмотрелся. Крыши домов, печные трубы, деревья, скамейки: везде виднелись изящные орнаменты галатерий всех цветов и размеров. Бутоны колыхались на легком ветру. Вокруг разносился запах ванили. К его удивлению, украшения отдавали легкими нотками колдовства.
— А я тебе говорю Гилион его прибьет!
— Как же, держи карман шире! Твой Гилион слабак! Как баба! Крон его одной левой!
Мальчишки лет десяти с жаром о чем-то спорили. Едва не дошло до драки.
— Ваша ставка, господин! Кто желает побиться об заклад? Клянусь своей матушкой, выгоднее условий не найдете!
Теург с интересом смотрел за странным движением. Люди нестройными рядами шли в одну сторону, куда-то вглубь внутреннего города. В воздухе витала всеобщая эйфория. Девы кокетничали с юношами, смеялись с подружками. Женщины делились секретами. Парочки шептались, парни несдержанно гоготали, напевали неприличные песни, а мужи и старики — пили, делясь историями одна невероятнее другой.
Нокс остановился, уставившись на процессию, когда вдруг почувствовал тычок.
— Что-то ты опоздал, мил человек, — упитанный розовощекий бородач ростом метра полтора с широким деревянным подносом наперевес толкнул Нокса в бок, — а, впрочем не расстраивайся. На-ка лучше выпей. Один медяк всего.
Толстяк протянул жестяную кружку, наполненную красноватой жидкостью. Нокс машинально взял предложенную выпивку и залпом осушил все до капли. Бормотуха была на редкость неплохой. В меру сладкой, богатой на вкус и, что важно — не слишком крепкой. Хотя опьянеть он все равно не мог.
— Ого, да ты смотрю не промах! — торговец хлопнул Нокса по плечу, — не смотри, что худосочный, хе-хе!
— Годы практики творят чудеса. — Сказал Нокс, утирая усы.
— За практикууу! — воскликнул толстяк и со знанием дела выдул полную кружку одним махом. Медные струйки напитка побежали по толстой красноватой от солнца и жары шее.
— Я вижу ты и сам человек опытный.
— Праздник как никак! — Ответил торговец, смахивая с бороды пену и крупные капли.
— Что же за торжество? — Нокс показал на украшенные цветами дома. — Не припомню, чтоб сейчас были поводы к таким гуляниям.
По правде говоря, он ожидал чего угодно: потускневших от страха взглядов, стражников, которые внушали горожанам ужас своей жестокостью, массовых казней, а если барон перешел на службу ненавидящим силам — жертвоприношений и морей крови. Чего угодно, но не подготовки к празднику. Это сбивало с толку.
— Ну ты даешь, мил человек! Приперся и даже не понял, куда тебя нелегкая несет! Турнир, разиня, турнир! Будут молодцы удалью мериться, у кого мускулы крепче, грудь волосатее да корешок длиннее!
Нокс посмотрел в сторону пары девушек, на головах которых красовались венки. Они заливисто смеялись, но слов из-за общего гама и гула голосов было не разобрать.
— Не потому ль народ так доволен?
— А как же! Не каждый день нас зрелищем таким балуют! Сейчас как раз идут глядеть, как мутузить друг друга парни будут. За зрелища!
В ход пошла вторая кружка.
— Уж не барон ли постарался?
— А кто ж еще! Он конечно. Его превосходительство охоч до двух вещей: мясистой титьки да красивого боя. Хотя нет, до трех. Еще не прочь покутить. Порой такие гулянки закатывал, что королевская свадьба бедняцким застольем покажется. А теперь заскучал старик. Ох заскучал. Глядишь развеселится. То и дело его серая хандра за зад кусает.
— И что же, частенько хандрит?
— Частенько, мил человек. Твоя правда. Порой так долго, что не разобрать, жив он или душу Владыке отдал. Ни слуху от него, ни духу. Потом глядишь выходит какой-нить надушенный хмырь из дворца и давай приказы рассылать, да молодцев кликать. Живой значит. Мертвецы-то указов не пишут.
— Это верно. Да и церковников по матери не посылают.
— Тсс. Шибко ты разговорчивый. — торговец выпивкой схватил Нокса за рукав и слегка потянул. Оглянувшись, он убедился, что никто не слушает, а затем подался вперед и заговорил, понизив голос. — Мой тебе совет: об этом лучше не болтай. Его превосходительство добрый, да нет-нет кого и обласкает своей государевой лаской. Да так, что человек дух испускает. Особенно, если очередная любимица нервы трепать начинает.
