Истощив массу эфирного огня, он взмахнул ладонью. Оставшееся чудовищное пламя с разочарованным ревом затухло, оставив после себя лишь едкий запах дыма. Прорыв в ткани реальности, из которого тек огонь, потихоньку затянулся. Нокс облегченно вздохнул и, обессиленный, рухнул на землю, пытаясь отдышаться.
— Хм, — произнес голос, — значит иногда ты все-таки готов прислушиваться к голосу разума.
Теург мрачно улыбнулся.
***
Над плоским плато сияло солнце. Его лучи осветили безжизненную землю. Тут и там стояли почерневшие пни. Земля обуглилась и остекленела. Некогда бурный лес превратился в дьявольскую пустошь. Смог, что заволакивал небо туманной дымкой, тоже медленно рассеивался.
Теург, который к тому моменту немного оправился от борьбы, оглянулся вокруг. Насколько хватало глаза деревья были выжжены вместе со всем живым. По его прикидкам мертвая земля простиралась метров на двести или больше. Чудовищный жар колдовского пламени иссушил все, до чего мог дотянуться.
Нокс взял мицелана под уздцы и пошел дальше. Время от времени он останавливался и прислушивался в ожидании нападения. Унылый пейзаж начал меняться. Впереди показались лачуги. Нокс облегченно выдохнул. Очередная деревня не попала под удар заклинания. Он ускорил шаг и двинулся вперед. Однако, едва войдя в пределы поселения, теург не встретил ни души.
Его настигла густая гнетущая тишина. Дома стояли на местах и не были повреждены. Теург подошел к лачуге, приоткрыл дверь, взглянул на убогое убранство. На столе стояла утварь. Он подошел ближе. В глиняном горшке плескалась какая-то снедь. Тарелки наполняла та же скудная пища, изрядно остывшая и заветренная. Из дома уходили в спешке, явно того не желая. Жильцы куда-то делись. Осмотрев еще несколько домов он встретил ту же картину. Нокс остановился, пытаясь придумать, что делать дальше.
— Оххх…
Теург вздрогнул и рефлекторно выхватил клинок. Из-за соседнего дома раздался отчетливый стон. Нокс превратился в слух. До его ушей донеслось тяжелое дыхание.
— Охххх…
Звук повторился. Теург сделал несколько осторожных шагов. Затем еще и еще. Звук повторялся, ему вторил медленный шорох. Нокс крался, пока не добрался до очередной ветхой лачуги. Он коснулся угла деревянного домишки, аккуратно выглянул из-за угла и скривился от отвращения.
На земле, опершись на ветхую стену, сидел грязный, оборванный человек с длинной бородой. Волосы старика спутались и слиплись. Остатки одежды покрылись темными пятнами, от человека несло кровью. На месте глаз зияли темные, запекшиеся красным провалы. Человек стенал. Было видно, что каждый вдох дается ему с трудом. Теург убрал клинок и сделал несколько шагов.
— Кто, кто здесь?! Покажись! — Воскликнул человек, собрав остатки сил.
— Всего лишь путник. Не бойся меня.
Нокс сделал еще несколько шагов.
— Стой на месте! — Старик пошарил рукой и неуверенной рукой схватил короткий скорняцкий нож, направил его на теурга, — Стой! Ни шагу!
Руки старика тряслись, словно у того была лихорадка. Внезапно человек закашлялся и вновь оперся спиной о стену, стараясь вдохнуть. Оружие выпало из корявых, лишенных силы пальцев.
— Я не причиню тебе зла, — сказал Нокс. Он достал бурдюк с водой и вложил в руку старика. Учуяв воду, тот осторожно понюхал содержимое и принялся жадно поглощать живительную жидкость.
— Вард? Сын, это ты? Ты все таки вернусь, ты жив, — прошептал старик, — я думал он и тебя погубил.
Губы человека сжались. Он закрыл искаженное мукой лицо ладонями, из-за своего увечья неспособный даже заплакать.
— Что здесь случилось? — Спросил Нокс.
— Колдун, проклятый выродок. Мы отдыхали после работы в поле, все случилось так внезапно. Он налетел как стихия. Этот нелюдь вырезал всех. Владыка, я до сих пор слышу их крики! Он убил всех и выбросил их как мусор. Сложил в амбаре, будто какие-то чучела из соломы! Владыка, спаси их души.
Старик указал на ветхий дом за спиной.
Нокс поднял голову, спешным шагом подошел к амбару и открыл дверь. От увиденного брови сами собой поднялись вверх, а желудок скрутило узлом. На замызганном деревянном полу кучей валялись окровавленные тела. Женщины, дети, мужчины. Никак не меньше сорока человек. Может больше. В амбаре стоял тяжелый запах испражнений, крови и изувеченной плоти. Он многое повидал, но такое кощунство раз за разом вызывало одни и те же чувства. Теург ощутил, как в душе поднимается пламя. Он вернулся к старику, который все еще что-то бормотал.
— Вард, ты.
— Прости, ты ошибся. Я не твой сын. Всего лишь бродяга. Я не могу вернуть их или обратить вспять то, что случилось. Но одно сделать в силах. Я обещаю, тот, кто это сотворил, заплатит за их жизни больше, чем смертью.
— Ты не Вард? Но твой голос так похож на его. Кто ты тогда? И где, где мой сын?
— Прости, этого я не знаю. Я теург. Теург, как и тот, кто причинил вам зло.
— Колдун, — старик прошептал.
— Ты явился, чтобы забрать мою жизнь? — Спросил он с какой-то смиренной обреченностью.
— Нет.
