В Италии того времени было только одно место, где можно было ознакомиться с сочинениями подобного рода, – это римский монастырь Санта-Прасседе (Santa Prassede) [рис. 2.7], что напротив знаменитой церкви Санта-Мария-Маджоре. Отец Орацио был человеком довольно общительным, с большими связями в среде светской и клерикальной аристократии. Он собирал самую разнообразную литературу и особенно книги и рукописи, касавшиеся астрологии и политики, часто перекупая их у типографов до издания или приобретая на черном книжном рынке. В его собрании книг и рукописей труды Эразма, Макиавелли, Паоло Сарпи, Раймонда Луллия, Арнольда из Виллановы, Парацельса, Кунрада стояли бок о бок с сочинениями Кеплера и Галилея. Его библиотекой, содержавшей много запрещенных, а потому редких книг, пользовались многие интеллектуалы, в частности Джан Лоренцо Бернини и Кассиано даль Поццо, а также высшее духовенство, включая кардиналов – членов Конгрегации Индекса запрещенных книг. В монастыре действительно имелась рукопись «Astrologicorum», о чем, в частности, свидетельствует запись в регистрационной книге монастырской библиотеки, согласно которой 7 июля 1630 года некий Стефано Сенарега взял этот фолиант для прочтения698.
Рис. 2.7. Рим. Базилика Santa Prassede. Фото И.С. Дмитриева
Кампанелла, понимая, что благожелательное отношение к нему Урбана VIII не может длиться долго, решил открыть понтифику глаза на то, чем занимаются в Санта-Прасседе. В начале июня 1630 года в беседе со Святейшим он как бы между прочим сказал о подозрительной и, возможно, крайне опасной деятельности монахов этого монастыря699. Урбан не стал расспрашивать о подробностях, но семена подозрения пали на хорошую почву. Возможно, его святейшество вспомнил, что ему уже приходилось слышать нечто подобное о Моранди и людях его круга. Позднее Урбан VIII признался, что более всего его гнев вызвало то, что о происходящем в Санта-Прасседе он узнал (если не считать лапидарного сообщения Кампанеллы) не от своих подчиненных, не от многочисленных информаторов, шнырявших по Риму, а из письма кардинала Ришелье, который сообщал, что слухи о деятельности аббата Моранди и его монахов ходят по всей Европе700. Так почему же он, верховный понтифик, узнает об этом последним?!
Вскоре после беседы с Кампанеллой701 Урбан отправляется в Кастель-Гандольфо, и уже в июне 1630 года там была составлена пространная булла, направленная против астрологов и опубликованная 1 апреля 1631 года под названием (по первому слову текста) «Inscrutabilis»702.
Неисповедимое (inscrutabilis) решение Всевышнего, – писал Урбан, – не позволяет слабому человеческому уму, заключенному в темницу плоти, с нечестивым любопытством претендовать на познание тайн, сокрытых в Божественном уме». А потому Сикст V703 мудро запретил занятия юдициарной астрологией704, а также распространение и хранение посвященных ей книг и рукописей. И особо этот запрет касался тех, кто «осмеливался высказывать суждения о благоденствии правителей и государств705.
Святейший требовал установления особого надзора за предсказаниями, касавшимися жизни папы и его родственников вплоть до третьего колена706. В качестве наказания за подобные занятия, которые квалифицировались им как lèse majesté707, предусматривалось не только отлучение от церкви, но и смертная казнь с конфискацией имущества. (По Риму ходили слухи, будто составителем буллы был Кампанелла, который якобы хотел таким способом устранить конкурентов708. Вряд ли это так. Фра Томмазо был потрясен жесткостью мер против астрологов и пытался под видом одобрения булл Сикста V и Урбана VIII защитить астрологическую практику709.)
