Письмо Галилея было прочитано великому герцогу, и тот распорядился, чтобы тосканский посол в Риме внушил Риккарди, что Фердинандо II настаивает на скорейшей публикации «Dialogo»768. Никколини оказался в затруднительном положении: все-таки Риккарди – не настоятель провинциального монастыря, он занимает в церковной иерархии достаточно высокую должность. Но и ослушаться приказа великого герцога посол не мог. В итоге он нашел единственно правильное решение – послал на переговоры с отцом Мостро жену. Пусть по-родственному разберутся.
Синьора Катерина поговорила с кузеном, и тот ей объяснил: его, Padre Maestro, не устраивает, что рукопись просматривал отец Стефани, а не отец Ненте769. По выражению биографов Галилея, «Riccardi was clearly dragging his feet (явно не торопился)»770. Не думаю. Конечно, отец Мостро ждал решения Святейшего. Но кандидатура Стефани в качестве теолога-эксперта в любом случае его не устраивала, причем по тем же причинам, по которым она вполне устраивала Галилея. Падре Джачинто был глуповат и неквалифицирован.
Однако великий герцог ответ Никколини посчитал недостаточным, и 29 марта Чьоли просит посла еще раз поговорить с Риккарди771. Никколини, которому это дело было явно не по душе, начинает тянуть время, да и Риккарди, понимая, что его вызывают в тосканское посольство отнюдь не для того, чтобы угостить обедом, не торопился с визитом. Тогда Чьоли напоминает послу (в письме от 11 апреля) о том, что поручение нажать на Риккарди исходит от великого герцога772. И тем не менее Никколини 13 апреля просит дать ему еще немного времени, «чтобы найти компромисс (mezza termine)» с управляющим Апостольским дворцом773. На следующий день Риккарди соизволил наконец явиться в тосканское посольство. Между ним и Никколини произошло то, что посол в отчете Чьоли охарактеризовал как «fu combattuto»774. В результате этого сражения Риккарди согласился дать Imprimatur, но в такой форме, которая освобождала бы его от всякой ответственности. Однако никаких конкретных формулировок отец Мостро не привел, пообещав сделать это позже. «По правде говоря, – добавил от себя Никколини, – эти мнения (он имел в виду теорию Коперника. – И.Д.) здесь не приветствуются, особенно властями»775. Видимо, после долгой беседы с Риккарди посол начал лучше понимать ситуацию, сложившуюся вокруг публикации «Dialogo».
На 20 апреля в 1631 году пришлась Пасха, и потому от Padre Maestro известий не было. Только в пятницу 25 апреля он зашел в посольство, чтобы написать долгожданный документ, который тут же с дипломатической почтой был отправлен во Флоренцию. В начале своего письма Риккарди подтвердил, что действительно подписал Imprimatur для печатания книги Галилея, но последний должен был внести исправления и изменить некоторые детали, согласно договоренности между ними («conforme al pattovito»), и затем вернуть рукопись в Рим и там ее печатать, а все вопросы и расхождения («ogni differenza») решить с помощью Чамполи. Суть позиции Риккарди сводилась к следующему: отец Стефани «не знал настроений (sensi) его святейшества и потому не мог дать того одобрения (approvazione), которое мог дать только я, чтобы книга была напечатана без риска (senza pericolo) вызвать неудовольствие либо со стороны его святейшества, либо с моей стороны из-за [действий] недоброжелателей, которые могли бы найти в ней нечто противное имеющимся предписаниям». Кроме того, продолжал Риккарди, он искренне хотел бы доставить удовольствие великому герцогу, но так, чтобы «репутация того, кто пользуется протекцией столь великого властителя, не оказалась под угрозой»776. Это означает, разъяснял Риккарди далее, что он не мог «просто дать разрешение на публикацию книги» во Флоренции, поскольку это вне его юрисдикции, он мог только проверить, выполнены ли цензором указания его святейшества. «Если я получу предисловие и заключение книги, – уверял Риккарди, – то я без труда смогу увидеть все, что будет достаточно для моих целей». Но с другой стороны, если из-за эпидемии рукопись «Dialogo» нельзя отправить в Рим, то он, Риккарди, готов написать инквизитору Флоренции, «упомянув [в этом письме] все, что необходимо исполнить, и объяснив полученные [от папы] <…> распоряжения»777, и тогда флорентийский инквизитор сможет дать свой Imprimatur, если сочтет, что для публикации нет препятствий.
