— Ну за что мне это все?! — она закинула мне руки на шею, и снова поцеловала — оторвалась и шагнула в дверь плавно тронувшегося вагона. И выглядела она при этом… счастливой что ли?
Дождавшись, когда мимо меня проедет середина поезда, я развернулся и пошел к машине. Думая о том, что ничего то в этой жизни не меняется. Уж казалось бы — революционерки, суфражистки и эмансипе… а всех желаний, что бы был свой мужчина.
Ведь исстари повелось, что главное женское счастье, это вовсе не жрать что и сколько хочешь, и не толстеть. И не все сокровища царей земных, под либор плюс два процента. Главное счастье любой женщины, это свой собственный личный мудак, который совсем тебя не понимает, не заботится и чхать на тебя хотел, потому что — ничуть нисколько вообще не любит.
К бойцам дивизии НКВД, расквартированной в Балашихе, личный состав СпецБатальона, расквартированного там же, относится добродушно, но с легким пренебрежением. Дескать, пехота с экстерьером.
Дело в том, что охрану Кремля, и прочих спецобъектов, включая караул у Мавзолея, обеспечивает дивизия.
Комендант Кремля, товарищ Руд, разогнав из Кремля госучереждения, курсы «Выстрел», и праздных жильцов, не успокоился. А продавил еще и усиленные меры безопасности.
Предполагая заодно, что резиденцию № 1, абы кто охранять не будет. Имея ввиду вполне конкретные начальные требования к личному составу, как то, — рост, вес, и даже внешний вид.
В результате, именно эти критерии являются основными при наборе на службу в Балашихинскую дивизию НКВД. Вот так и получилось, что в личной охране вождей служит народ разный. Зато в охране Кремля, все как на подбор красавцы, с ростом от метра семидесяти пяти.
Слушая сравнительно невысокого Чашникова, я ухмыляясь напомнил ему, что и в Императорскую Лейб-Гвардию, отбирали только высоких.
Заодно вдруг вспомнилось, что когда я угодил в армию, на сборном пункте призывников, на Фонтанке, нас всех построили. Выбрали тех, что повыше, и увели на медкомиссию. Впрочем, медкомиссии не было. У нас тщательно измерили рост. Руководил этим делом лощеный капитан. На мои сто семьдесят семь, он недовольно поморщился, что-то там прикинул в уме, и отправил меня восвояси. И поехал я служить, не понимая, мимо чего меня пронесло.
Когда я учился в институте, на соседнем факультете училась масса высоченных парней. Как мне рассказал приятель с этого факультета, они все — отслужили в Роте Почетного Караула Ленинградского Военного Округа. Деканат их факультета, с целью хоть немного проредить бабье царство, взял всем своим факультетом шефство над РПК. И парни из этой роты поступали в институт почти без экзаменов.
Вот этот приятель мне и объяснил суть произошедшего на сборном пункте. Нас всех прикидывали в РПК. И в питерскую, и в московские роты, рост кандидата начинается от ста семидесяти семи. Хотя, вроде бы еще в ВДВ брали не ниже ста семидесяти пяти.
— Ты, как все борцы, слегка сутулишься, Боб, это нужно выправлять. Ну и решили не возиться — говорил мне Гриша, тот самый приятель — лучше всего подходят пловцы и гребцы. Ну, или вон, как Ермак, самородки. У меня, как и у тебя, сто семьдесят семь, и я у нас в роте был самым мелким.
Он еще много всякого рассказывал. Как был удостоен рукопожатия Устинова, как выпивал с Боярским, который тоже оказывается у них служил немного раньше. И как лично видел вблизи кучу знатного кремлевского народу.
А я, при этом, тихо радовался, что у меня была нормальная служба, где всех проблем — дебильный замполит.
Этим праздным мыслям я предавался, сопровождая товарища Калинина на похороны видных партийцев Мехлиса и Чубаря. Заодно, пытаясь отвлечься от полнейшего окуения совещанием, что провел Калинин с утра.
Михал Иваныч, повадился приезжать в начале десятого, и сразу совещаться. Мне то плевать, но явно какая-то нездоровая суета происходит. В совещании участвовало семь человек, среди них мне знакомы Молотов, Буденный, Жданов и Литвинов.
Поначалу, я по привычке не особо прислушивался, развлекая себя мыслями, что если сейчас взорвется Литвинов, в дальнем конце стола, то выживем лишь мы с Калининым. А вот если Буденный, то пожалуй, еще и Жданов с Молотовым не помрут.
Но потом заговорил товарищ Жданов, и я прикуел.
Операция «Рассвет», что планируется на осень, это, оказывается, ввод войск в Китай. С прямым боестолкновением с японской армией. Причем это дело поддерживают штаты с Англией. Вплоть до того, что подогнали авиазавод, и намерены всячески содействовать.
Статус этому мероприятию придается — военный конфликт, с участием советских добровольцев в рядах Красной Армии Китая. И, тех добровольцев как бы не три армии, но да что уж… И дело за малым, ждут, когда японцы расплющат гоминьдановских националистов, что порочат светлые коммунистические идеи. Вот как подсократят чайканшистов, тут товарищ Мао и вступит.
В общем, через Гоби и Хинган, войска наступают на Пекин, который и освобождают. И дальше двигаются победной поступью к побережью.
