— А и не надо… Если «вдруг», — боцман голосом выделил последнее слово. — Вы согласитесь, то обследование и экспертное заключение будут именно таким, как вы сами пожелаете… Меня устроит любой вариант… Ну, так что? По рукам?
— На первый взгляд всё действительно выглядит идеально гладко… Но, если быть предельно откровенным, то меня что-то продолжает смущать, — я осторожно покосился в сторону камеры наблюдения.
— Можете не обращать внимания на камеры, — еле заметная улыбка. — Они не работают. С чего бы ещё это место так пользовалось популярностью у экипажа? То, что готовит автомат, это полный отстой, который никто не ест…
Задумчиво пожевав губами, он всё же добавил:
— Кроме вашего сержанта, наверное. Поразительное жлобство, учитывая, что питание в столовой стоит сущие копейки… Кстати, в качестве жеста доброй воли с моей стороны, я могу уже сейчас, безвозмездно, выделить вам талоны на питание.
— Спасибо… — если он думал, что я буду отказываться, то фиг ему.
Внезапно, в помещении раздался рёв сирены, а на ридер пришло оповещение, что «Стрелков» находиться в последней стадии разгона. Настроенный заранее таймер проявился на линзах и начал вести обратный отсчёт, отсчитывая минуты и секунды до прыжка.
— Пал Палыч, извините, но мне уже нужно бежать. Я плохо переношу межсистемные переходы, поэтому в это время стараюсь находиться в горизонтальном положении. Так что не буду пока вам говорить ни да, ни нет… Предлагаю вернуться к этому разговору после переаттестации. Идёт?
— Хорошо… Договорились… В таком случае, мне лишь остаётся пожелать вам удачи на экзаменах. А по поводу сделки можете даже не сомневаться — она будет полностью законна. Честь имею…
Распрощавшись с боцманом, я поспешил в свою каюту, с тревогой посматривая на подсвеченные красным цифры обратного отсчёта. В принципе, учитывая мощь гравикомпенсаторов лихтера, нахождение во время прыжка в персональном коконе не являлось обязательным условием. Но человеческие привычки неистребимы, и пережив пару пугающих моментов на старых калошах, я все последующие перелёты между системами старался проводить исключительно в персональной «колыбельке». Мало ли что…
Нужная дверь оказалась на этом же уровне, только в самом дальнем конце длиннющего коридора. И пропустить её было бы довольно сложно, учитывая ошивающихся буквально в паре метров от створок блондинистых братьев Ланге. Или они не братья, а однофамильцы? Не важно… Тьма с ними — с этими кланавцами. Мне бы побыстрей нырнуть в уютные объятья персонального кокона, а там и трава не расти.
Бочком, обогнув стоящих с каменными лицами наемников, я касанием руки подтвердил отправленные чуть ранее персональные данные и нетерпеливо оглянулся по сторонам… Вот я и на месте.
Стоило створкам разойтись в разные стороны, как внезапно, из царящей в помещении темноты, показалась обнажённая женская рука, которая крепко ухватила меня за воротник.
— Овсянкин, где тебя носит?.. Я, типа, уже заждалась…
Пытаясь сообразить: чтобы это значило, я упустил момент и меня силой затащили в каюту. Но прежде чем двери окончательно запечатали створки перед прыжком, мои уши успели уловить раздавшийся из коридора дружный ржач.
В следующий момент мои ладони уперлись в два мягких полушария, а в нос ударил пряный аромат обнажённого женского тела. Сердце на миг сбойнуло и мозг отключился, выпуская на волю дремавшие инстинкты. Зажившие своей жизнью руки сомкнулись, заключив в свои объятья довольно пискнувшую добычу, и притянули её вплотную ко мне. Запах стал настолько одуряющим, что я не выдержал и впился поцелуем в податливые губы, услышав в ответ довольное урчание.
Перед глазами медленно угасали четыре красных нуля…
— Пота-апушка…
— У-уу…
— Ну, Пота-апушка…
— У-уу…
— Овсянкин! Сколько можно спать! Подъём!
— Ну, чего тебе, женщина?
— Уже ничего, — ко мне повернулись спиной и поставили в игнор. — Я на тебя обиделась!
Ох, и зря она это сделала… Ночник еле-еле мерцал, лишь слегка разгоняя стоящую в каюте темноту. Но этого света оказалось достаточно, чтобы проявить плавные изгибы обнажённого тела. К этому моменту я успел слегка отдохнуть и приковавший мой взгляд натюрморт, сподвиг на вполне однозначную реакцию.
— Эй… Ты куда это полез, кобелина? А ну-ка, убрал свои грабки шаловливые, а то нафиг оторву… я же сказала, что обиделась!
Угу, обиделась она. Хоть бы на миллиметр отодвинулась, а то так прижала к стенке, что фиг вздохнёшь… и фиг подвинешь… Но просьбу всё-таки выполнил, и всяческие поползновения прекратил… на время…
— Ты зачем руки убрал? Верни назад — мне холодно…
Не… ну, какое — холодно? Где холодно… я вас спрашиваю? Если климат-контроль, постоянно сканируя помещение, отслеживает любые температурные изменения… Лю-бы-е! Тело лишь собирается передёрнуться от холода, а этот «угоди-угадай» уже нагревает воздух!
И кстати, куда руки вернуть то? «Назад» или «на зад»?
Делать нечего — заботливо укрываю тонким покрывалом, кладу сверху правую руку и прижимаю девушку к себе.
— Так лучше?
Несколько толчков задницей, передёргивание плечами и обескураживающий ответ:
