Говоря о военной доктрине, командарм 2 ранга Д.Г. Павлов заявил, что "военная доктрина у нас была выработана в чисто наступательном духе, но она выработана в наступательном духе в последние 3-4 года", а до этого был культ защиты своих границ. По его мнению, "все наши войны совершенно справедливы, но военная идеология у нас, военных, начиная от командира полка и ниже до бойца, должна быть сформулирована так, чтобы наши начальники и бойцы понимали, что независимо от справедливой или несправедливой [войны], наши войска должны бить противника, и приказы военного командования всегда справедливы и всегда должны быть выполнены"1459 .
По мнению командарма 2 ранга К.А. Мерецкова, "можно сказать, что наша армия готовится к нападению и это нападение нужно нам для обороны. Это совершенно правильно... Мы должны обеспечить нашу страну не обороной, а наступлением и что мы сможем дать более сильный удар по врагу. [...] Наша армия существует для обеспечения нашего государства, нашей страны, а для того, чтобы обеспечить это, надо разгромить, разбить врага, а для этого надо наступать. Исходя из политических условий, мы должны наступать, и Правительство нам укажет, что нам нужно делать"1460 .
В своем выступлении комкор Д.Т. Козлов указал на то, что "наша армия должна быть воспитана, а также и наше население должно быть воспитано в духе наступательной доктрины. Ни в одном журнале, ни в одной газете не должно быть записано, что мы будем только обороняться и бить противника на своей собственной территории. У нас должно быть записано, что мы будем обороняться только наступлением и бить противника и этим самым оборонять свое социалистическое отечество, и его границы, но это не значит, что мы не должны заниматься другими вопросами. В отношении обороны, я предполагаю, что достаточно сделано, но в наступлении мы проделали не все. Если мы дадим такую установку, то необходимо пересмотреть все мероприятия, и в первую очередь, нужно поставить пересмотр всего организма, всей нашей армии. В штатах стрелковых дивизий существующей и сейчас создаваемой преобладают тенденции оборонительного характера, ибо пехота настолько тяжела, что она не в состоянии будет давать те темпы наступления, которые будут необходимы... Если мы хотим, чтобы у нас армия могла быть легкой и маневренной, могла выполнять задачи, которые перед ней стоят, надо организационную структуру пересмотреть строго под этим углом"1461 .
Майор А.И. Самойлов предложил тщательно изучать противника. "Ведь когда-то наши командиры займут в мире положение британских офицеров. Так должно быть и так будет. Мы будем учить весь мир... Следующий недостаток пропаганды. Мне приходилось сталкиваться с обывательским, социал-демократическим, пацифистским пониманием нашей политики мира. [...] У нас слишком много мирных настроений. Нет особой любви к спорту, строю, к оружию. Между тем вся современная обстановка требует, чтобы наш народ и наши бойцы были людьми воинственными. [...] Наша эпоха есть эпоха войн, справедливых - революционных и несправедливых - империалистических. На нас могут напасть, но нам нечего скрывать, что придет время, когда и мы будем нападающей стороной. Товарищи, мы по самому существу нашего строя и по своему историческому призванию должны уметь воевать и любить военное дело"1462 .
Высказанные идеи уже 25 июня были преподнесены в качестве директивных указаний на созванном по инициативе редакций газеты "Красная звезда", журнала "Знамя" и Оборонной комиссии Союза советских писателей совещании писателей, разрабатывающих военную тематику. Главный редактор "Красной Звезды" полковник Е.А. Болтин следующим образом инструктировал "инженеров человеческих душ": "Говоря об идеологии Красной Армии я должен начать с ее доктрины. Вам известно, что военная доктрина Красной Армии это наступательная доктрина, исходящая из известной ворошиловской формулировки - "бить врага на его территории". Это положение остается в силе и сегодня. Однако, тот боевой опыт, который приобрела Красная Армия за последние два года, вносит в наше представление о войне ряд существенно новых черт. Вплоть до 1939 г. Красная Армия была армией по существу необстрелянной, и те положения, на которых воспитывался ее командный состав, в значительной мере базировались на опыте гражданской войны. В этом опыте есть много ценного, очень много такого, что и сегодня, и в дальнейшем будет для нас служить руководством. Но в то же время этот опыт не мог учитывать подлинного характера современной войны, ибо в тот период при слабой технике врага мы имели сплошь и рядом технику слабейшую. [...] Наша тактика и оперативное искусство вплоть до 1938 г., т.е. до того, как мы начали осваивать опыт войны в Испании, базировались преимущественно на опыте гражданской войны", теперь же этого недостаточно и следует на основе опыта боев у Хасана, на Халхин-Голе и в Финляндии пересмотреть наши взгляды на будущую войну.
