Сцинк приказал Максу Ламу раздеться и забраться на дерево. Макс так и сделал. Дерево оказалось ивой без листьев. Макс сидел, не шевелясь, на пружинистой ветке, свесив вниз голые ноги. Внизу расхаживал разгневанный Сцинк, держа в руке пульт ошейника.
– Вы, избалованные горожане, приезжаете сюда, но не цените, не знаете и даже
Макс встревожился. Ему казалось, что Дисней Уорлд нравится всем.
– Послушайте, – обратился он к Сцинку, – если вы сейчас нажмете кнопку на пульте, то я упаду.
Сцинк стащил с головы свою цветастую шапочку и опустился на колени перед потухшими углями костра. Макс заволновался не на шутку. Черные москиты облепили его бледные, распухшие ступни, но он не осмелился отогнать их, поскольку боялся даже мускулом шевельнуть.
В течение дня настроение похитителя, похоже, улучшилось. Он даже согласился на просьбу Макса сделать остановку в Тамиами Трейл, откуда Макс смог позвонить в Нью-Йорк и оставить на автоответчике сообщение для Бонни. Пока Макс ждал возле телефона-автомата, Сцинк быстро запасся кое-какой провизией. От его плохого настроения не осталось и следа, он даже развеселился. Всю дорогу назад к островку Сцинк распевал песни, а потом пристыдил Макса, который не знал, что Нейл Янг играл на гитаре в группе «Буффало Спрингфилд».
Макс Лам считал, что обладает обаянием, и это заблуждение привело его к мысли, что похититель стал гораздо добрее относиться к нему. По мнению Макса, его освобождение было только вопросом времени. Он не поверил в биографию, рассказанную Сцинком, и считал этого человека неуравновешенным, но довольно интеллигентным отшельником. Этакой заблудшей душой, которую можно усмирить, если разумно и ненавязчиво влиять на нее. А разве сильная сторона рекламного работника как раз и не заключается в том, чтобы морочить головы людям? Макс считал, что значительно продвинулся в своем влиянии на Сцинка, чему способствовали дружеские разговоры, невинные анекдоты, ироничные шутки по поводу своего положения. Сцинк явно вел себя спокойнее, если не дружелюбно. Уже в течение трех часов он не наказывал Макса электрошоком, и, с точки зрения Макса, это было хорошим знаком.
И вот теперь, совершенно непонятно почему, одноглазый грубиян вновь разбушевался. Максу Ламу он объявил:
– Будешь сдавать экзамен.
– По какому предмету?
Сцинк медленно поднялся и сунул пульт в задний карман. Двумя руками он собрал свои спутанные волосы в пучок сбоку над ухом, соорудив нечто вроде «конского хвоста». Затем вынул стеклянный глаз и протер его заскорузлым платком, предварительно поплевав на него. Макса вновь охватила тревога.
– Кто пришел сюда первым, семинолы или теквесты?
– Я, гм... я не знаю. – Макс с такой силой вцепился в ветку, что побелели костяшки пальцев.
Вставив на место стеклянный глаз и достав из кармана пульт, Сцинк задал следующий вопрос:
– Кто такой Наполеон Бонапарт Бовард?
Макс Лам беспомощно помотал головой. Сцинк пожал плечами.
– А как насчет Марджори Стоунман Дуглас?
– Да, да, подождите, – Макс заерзал на ветке ивы, которая закачалась, – она написала
Через несколько минут, придя в себя, Макс обнаружил, что лежит, свернувшись калачиком, на поросшей мхом земле. В результате падения с дерева он расцарапал колени, а горло и плечи до сих пор жгло от электрошока. Открыв глаза, Макс увидел перед собой кончики ботинок Сцинка и услышал громовой голос:
– Я тебя убью.
– Нет, не надо...
– Каким же надо обладать высокомерием, чтобы приехать в такое место и не знать...
– Простите, капитан.
– ...не удосужиться даже поинтересоваться...
– Я же говорил вам, что занимаюсь рекламой.
Сцинк ухватил Макса за подбородок.
– А во что ты веришь?
– Ради Бога, у меня же сейчас медовый месяц. – Макс был на грани паники.
– Какие у вас идеалы? Скажите мне, сэр.
Макс съежился.
– Я не могу.
Сцинк горько усмехнулся.
– Запомни на будущее, что ты путаешь двух Марджори. «Подросток» написала Роулингс, а Дуглас написала «Река из травы». Я думаю, что теперь ты это никогда не забудешь.
Сцинк стер кровь с поцарапанных колен Макса и велел ему одеться. Агрессивность его несколько спала. Макс, неловко шевеля руками и ногами, медленно оделся.
– Вы когда-нибудь отпустите меня?
Сцинк, похоже, не услышал его вопрос.
– А знаешь, чего мне действительно хочется? – спросил он, разводя костер. – Я бы хотел встретиться с твоей женой.
– Но это невозможно, – прохрипел Макс.
– Ох, нет ничего невозможного.
Среди потока преступников всех мастей, хлынувшего на юг в первые же часы паники после урагана, находился и человек по имени Гил Пек. Он намеревался, выдавая себя за опытного каменщика, собрать авансы за подряды на строительство и смыться назад в Алабаму. Такой трюк он легко проделал с жертвами урагана «Хьюго» в Южной Каролине, так что Гил Пек был уверен, что и в Майами это сработает.
